- Сейчас как вмажу по наглой физиономии, - Ясения замахнулась, скорчив гримасу, на что Милославский лишь разразился громким хохотом. Девушка рассмеялась следом.
Экзамены шли один за другим. Из-за стараний Ясения по многим предметам получала автоматы, но первая июньская неделя все равно потрепала ей нервы. Она продолжала встречаться в коридорах со Смирновыми. Продолжала испытывать странную слабость, когда проходил Елисей , и ей удавалось услышать его аромат парфюма. Она помнила его запах, до сих пор помнила прикосновения рук. Раньше она испытывал возбуждение, а сейчас краснела о стыда, словно это была сама ужасная ночь в её жизни. Но это неправда. У них была прекрасная ночь, прекрасные дни и череда страшных событий. Поэтому она сочла неправильным их отношения.
Последний экзамен прошел успешно, - по другому и быть не могли. Ясения днями и ночами учила, чтобы в её зачетной книжке не было цифр позора. Гошка сдавал ОГЭ и был изнурен не меньше сестры. Мама ходила, как на иголках. Бабушка постоянно прикалывала к внукам булавки в самых незаметных местах. Отец подбадривал и трепал каждого по голове. Он был горд детьми. Гошка был благороден Ясении, а Сенечка плыла по течению. Она была увлечена учёбой и ничего её больше не интересовало.
Дни летели быстро. Запланировать отпуск было тяжело. С начала нескончаемые экзамены, потом проблемы на работе к Сергея. Но все у них получилось найти горящие путевки. В летний вечер, когда вся семья уселась за стол на веранде, Сергей Лукоянов объявил о том, что через неделю они улетают в отпуск. Море, солнце и чайки.
- Куда мы летим, папа? – Поинтересовалась Сенечка, запихивая в рот ложку супа.
- В Гагры. – Гошка занял, а Ясения подавилась супом. У них были разные эмоции, но Сергей решил, что дети недовольны выбором отца. – Могу оставить вас в городе.
- Почему Абхазия? – Скривился Гошка.
- Ты чего? Знаешь, как там красиво? Море, горы! Ура!
- А ещё это место, где я познакомился с вашей мамой. – Улыбка тронула его губы.
- Галочка, - голосом актрисы из советского фильма, произнесла Сенечка, - ты щас умрешь! Якин бросает свою мымру, и мы улетаем в Гагры!
- Тебе бы в актрисы пойти, а не на управленца. – поддел Ясению брат. Она скривилась ему гримасу и повернулась к отцу. – Хотя и актриса ты никудышная.
- Мы его точно должны с собой брать? В прочем, можем оставить в старых Гаграх прямо на дороге рядом с коровами. Никто и не заметит.
- Может тогда лучше тебя оставить?
Дети пререкались недолго. Отец громким басом заставил из замолчать.
- Вы за столом или где?
- Прости, пап, - хором отозвались брат и сестра, продолжая постукивать друг друга под столом.
- Спасибо, дорогой, за такую поездку, - произнесла Роза. Ясения поднялась со стула, так и не доев. У неё резко пропал аппетит.
- Спасибо за ужин.
Родители лишь переглянулись. Гошка, который успел съесть свою еду, принялся за тарелку сестры. Сергей и Роза думали об одном и том же: бедная Ясения вариться в собственном котле чувств и виноваты в этом оказались они оба. Сергей корил себя, что рассказал, Роза ругала и винила себя за все случившееся целиком. Они на клей ПВА склеили свою семью, и боялись, что в какой-то момент она все же снова расколется.
Ясения вышла в сад, полный кустарников из красных роз. Она легла на гамак, раскачиваясь. Ей не хотелось думать о плохом, но с появлением Елисея, все снова пошло кувырком. Она стала больше огрызаться на мать, стала чаще терять контроль на парах. Этот ненормальный никак не мог покинуть ее разум. Это злило.
Спасало девушку лишь то, что рядом всегда были её друзья. Она уже смело могла называть Стаса своим другом, да и Рыбакова Татьяна – новая подружка Сенечки, имела такой же характер, как у него. Она была яркой, громкой и приставучей. Впрочем, в моменты глубокой депрессии именно эти качества и вытаскивали Лукоянову из трясины.
На днях Рыбакова познакомилась с Елисеем. Это сложно назвать приятной встречей, - в очередной раз, когда Смирнов бросался колкостями, Таня не выдержала и врезала по его физиономии. Парень обомлел, Ясения взвизгнула и стала оттаскивать подругу от бывшего парня. Она услышала громкий смех из конца коридора, увидев, как Милославский с большими пальцами вверх улыбался во все свои тридцать два зуба. Елисей не ответил девушке, но его взгляд не предвещал ничего хорошего.