Неспешно бредя по тротуару вдоль проезжей части, девушка наслаждалась воздухом и палящим солнцем. Она без труда вышла из своего поселка, поздоровавшись с грузным старым мужчиной, который работал сторожем с момента выхода на пенсию. Мимо проезжали машины, оглушая её громкие мысли.
Она думала о Елисее. Не хотела, но думала. Может, он оказался прав, когда сказал, что это Ясения оставила его в трудный момент жизни. Она же обещала быть рядом с ним до конца, обещала помогать перебарывать его агрессию. А по итогу просто бросила его, испугавшись. Может, это она оказалась злодейкой?
Бред! Стас сказал правду, Ясения же пыталась не думать об измене матери, глядя на ребят, когда они были олицетворением семейной драмы. Она была готова не замечать свербящей боли в груди, была готова стоять рука об руку с Елисеем, лишь бы только она была нужной ему, лишь бы он ценил её и любил. Но он любил. Любил так, как умел.
Девушка добрела до ворот поселка, в котором жила семья Смирновых. Там дома стояли в ряд и отличались от особняков в месте, где жила сама девушка. Она замедлила шаг, задумавшись. Может, ей зайти к ним? Поговорить? Попросить прощения за то, что так резко отвернулась от друзей? Может, она даже смогла бы понять Елисея? Ведь парень был значимой частью её жизни. К тому же, Сенечка любила парня.
Но войти в поселок она так и не решилась. Мотнув головой, ощущая нехватку воздуха, она сделала шаг вперед, но остановилась. Её ноги приросли к земле, когда девушка заметила знакомую машину. Из ворот выехал Елисей на родительской машине. Он был не один. Рядом с ним сидела девушка, но из-за тесных окон, Ясения не могла распознать кто. Автомобиль остановился возле Лукояновой. Их глаза с Елисеем встретились, и в них читалось удивление. Никто из ребят не ожидал увидеть друг друга.
Ясения встряхнула головой, и обошла машину, делая вид, что не знакома с парнем. Она не станет поддаваться чувствам! Не тогда, когда он прилюдно пытался унизить её! Даже если её сердце рвалось в его объятия, разум кричал не смотреть в карие глаза. Пальцы до боли сжимали ручки сумки, ноги, словно связанные кандалами, тяжело перешагивали.
- Ясения, - окликнул Смирнов девушку. Она остановилась, медленно оборачиваясь на Елисея.
Парень стоял на улице, отворив нараспашку дверь. Теперь ей открывался обзор на спутницу парня. Грудь зажгло, глаза защипало от слез. Сердце замерло, а рот невольно скривился, словно её больно ударили. На пассажирском сидении сидела та самая бывшая девушка Стаса. Виктория. Она улыбнулась Сенечке, помахав пальчиками. На её шее был след, похожий на синяк. Ясении стало резко жарко.
- Что? – Грубо ответила девушка, пытаясь совладать со своими эмоциями.
- Я хотел сказать…- Сенечка не дала договорить, - она выставила ладонь перед собой, чувствуя, что вот-вот заплачет.
- Я не горю желанием тебя слушать. – Резко оборвала его Ясения. – Ты обвинил меня в безразличии, ты срывался на мне, а я…- Она осеклась. Нет, она никогда не скажет ему больше, что влюблена. – Наши родители были правы. И ты сам это знаешь.
Елисей сжал челюсть от злости. Он впился пальцами в дверь машины, и та жалобно заскрипела.
- Лиза места себе не находит, - только и сказал он.
- И все?
- Ты сама все за нас решила, - выпалил он, громкая хлопая дверью авто. Сделав два шага, парень стоял нос к носу с Ясенией и запрещал себе вдыхать аромат её духов. Но тонкие нотки ванили все же ворвались в его нос, и парень удивился. Она не пахла больше Новым годом. Ее парфюм напоминал больше глинтвейн.
- Думай, что хочешь. – Ее взгляд из-под длинных ресниц прожигал дыру в любимом до боли парне. – Только ты обвинил меня, а сам, как я погляжу, тоже на руку нечист.
- Она…
- Меня не интересует, что она делает в твоей машине. – Снова перебила Елисея девушка. Она резко развернулась и зашагала прочь, но Смирнов нагнал её, грубо развернул к себе и хотел поцеловать, но вместо желанного поцелуя, получил звонкую пощечину. – Не смей ко мне прикасаться! – Слезы стекали по её щекам, в голос сорвался на крик. Было так больно, что сдерживаться уже невозможно. Она его любила, и эта любовь погубила её саму.