Когда Надя подошла, странная гостья уже убежала от двери, чтобы одеться. Через пару минут она шла к дверному проему в скромном платье, в котором приехала сюда. Надя не сразу поняла, что произошло. Когда она оказалась рядом с мужем, тот строго произнес, обращаясь к незваной гостье.
- Вы сейчас же соберетесь и уедете! И больше никогда не возвращайтесь. О Вашем поступке узнают все не только в нашей в церкви, но и по всей области. Вас никто не примет, не пытайтесь.
- Но как же пожар? Куда я поеду? – захныкала она.
- Никакого пожара не было. Если Вы сейчас не уедете туда, откуда приехали, то мы с женой поедем вместе с Вами в поселок и узнаем правду. Для этого я и пришел, чтобы Вы проводили нас к Вашему сгоревшему дому. – Анатолий глянул на жену, которая хотела сказать, что до этого момента не планировала ехать с мужем, но что-то в его взгляде заставило ее промолчать.
- Да пошли вы! – вдруг закричала женщина, и ее глаза загорелись ненавистью. – Ненавижу вас, святоши, миссионеришки! Давить вас надо! Как в тридцатые годы, сажать вас надо и в тюрьмах гноить! Ездите здесь, мозги своим Богом забиваете!
- Ого! Надо же, какая перемена вдруг! – усмехнулся Анатолий, заметив, что жена испугалась, увидев разъяренную гостью. Он сам был поражен вспышкой агрессии, но постарался не показать этого.
Странная женщина быстро собралась и почти бегом удалилась.
- Что это было? – развела руками Надя.
- Если бы ты видела то, что я, то ты удивилась бы значительно больше, – покачал головой мужчина и рассказал жене о том, что произошло до ее прихода.
- Нужно поговорить с Робертом. Возможно, все же стоит принимать в эти комнаты только верующих людей, желательно членов церкви. Конечно, люди все разные, но хоть вот таких проблем избежим. У нас же дети. А если бы они увидели все это? Даже я испугалась, – в глазах Нади до сих пор был страх.
- Согласен. Нужно и маму твою предупредить. Не зря написано, что добродетель должна быть с рассудительностью[3]– согласился Анатолий.
С этого времени семья стала осторожно относится к незнакомым людям. Когда Анатолий рассказал братьям о том, что случилось, было принято решение сообщить об этой женщине всем общинам региона и предостеречь всех миссионеров.
Жизнь шла своим чередом, наступила еще одна зима. На ветру Надя не раз отмораживала уши и щеки. Женщина не хотела менять дамские шапочки на пуховый платок, в которые кутались местные женщины. Она привыкла ощущать себя красивой везде, даже на улице в мороз. Из-за этого не раз приходилось растирать щеки и уши снегом, а потом стонать от боли, когда кровообращение восстанавливалось или когда кожа на обмороженных местах облезала.
В один из дней, когда в семье не осталось денег даже на хлеб, Надя пошла к верующим, живущим поблизости. Она попросила занять ей до зарплаты.
- Прости, сестра, у нас нет денег, – ответили хозяева.
Женщина пошла дальше. Ей было обидно и больно, но она не могла вернуться домой без хлеба. Пройдя пять домов и везде получив отказ, она невольно заплакала, тихо бредя по трескучему морозу:
- Господи, почему никто не может занять нам денег? Ты же знаешь, что мы не вписываемся в бюджет из-за того, что кормим гостей. Почему Ты проводишь меня сейчас через все это? Я понимаю, что не должна ждать награды за добрые дела, но мне же не награда нужна, а хлеб насущный для наших детей. И я не подаяния прошу и не подарка. Мне просто нужно взаймы немного денег, чтобы накормить семью. Почему ни один человек не дал?
«…если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет
много плода»[4]
Надежда не сразу поняла, почему вспомнился именно этот стих из Библии, затем пришла мысль о том, что именно сейчас, когда за свои добрые дела она не получает ничего хорошего, то ее «зерна» Бог закапывает в землю. И женщина внутренне сжалась.
«Господи! Я понимаю, что все наши жертвы ради имени Твоего, и все добрые дела не смогут прорасти в вечности, если здесь, на земле не умрут. Но это так трудно! Помоги!» - мысленно возопила она.