Надя подошла и занесла над его головой свой зонт.
- Здравствуй,- обрадовался он, - Я испугался, что ты потерялась.
- Извини, я немного опоздала, - оправдывалась она и заботливо поинтересовалась, - Ты не промок?
- Нет, просто не подумал, что может быть дождь, - усмехнулся он и поежился, - но ты взяла зонт и нас спасла.
- Что у нас по программе визита? - весело спросила его Надя.
- О-о-о, - протянул он, - все, что ты захочешь: концерт органной музыки, пешие прогулки по старым немецким районам или центральному парку, музей янтаря, зоопарк. Выбирай!
- Я выбираю музей янтаря и прогуляться, если закончится дождь, - предложила Надя и немного кокетливо добавила, - От органной музыки я могу впасть в меланхолию и стану рыдать. Что ты будешь тогда делать?!
Женя пожал плечами и, не задумываясь, ответил:
- Буду рыдать вместе с тобой.
Надя засмеялась:
-- Веселенькое путешествие у нас получится.
Дождь мерно стучал по куполу Надиного синего зонта с белыми горошинами, порывы ветра бросали под ноги опавшие листья. Они с Женей, прежде чем отправиться в музей, еще немного побродили по окрестностям и полюбовались на собор. Он забрал у нее из рук зонт и держал его так, чтобы они оба умещались под ним. Места под зонтом было мало и, чтобы никто из них не мокнул под дождем, Надя решительно взяла Женю под руку. Она почувствовала, как он напрягся, но руку не высвободил, и тогда она решила прижаться к нему чуть сильнее. От кафедрального собора они направились на остановку, чтобы доехать до музея. Бродить под дождем было, конечно романтично, но холодно и неуютно.
Пока они шли до автобуса, Женя, вытащив свободную руку из кармана, неожиданно потрогал кончики пальцев руки Нади, той, что она, свернув калачиком, просунула под его согнутую в локте руку с зонтом.
- У тебя руки холодные,- заключил он и предложил, - может, зайдем куда-нибудь погреемся и выпьем кофе? Времени у нас полно.
Это был очень нехарактерный для него жест, который нанес едва видимую трещину их дружеской отстраненности. Надя даже показалось, что в этом было что-то очень личное, почти полуинтимное. Рука у него была теплая, мягкая, а от нежного прикосновения по ее коже пошли мурашки.
- Нет, - подумала Надя, выбрасывая из мыслей навязанные Верой Моргалкиной сомнения. - Нет, нет и еще раз нет. Он совсем не такой, каким считают его, эти глупые курицы из бывшего класса. Я знаю его, может не так, чтобы очень хорошо, но у меня никогда не возникало подобных подозрений. Да, он зачастую ведет себя странно, но тому должны быть какие-то другие объяснения.
Вскоре они выпили кофе, побывали в музее янтаря, затем пообедали в уютном ресторане и погуляли по центральному парку, благо, что дождь закончился. Но больше за весь оставшийся день не соприкасались. Надя ждала инициативы от него, а он, как будто, чувствовал себя неловко и держался на некотором расстоянии от нее, хотя при этом они не переставали весело переговариваться и подшучивать друг над другом.
В аэропорт они поехали вместе, потому, что вылеты были с разницей всего в полтора часа. Женя улетал первым.
-14-
Они сидели рядом в неудобных жестких креслах зала ожидания, ждали начала регистрации на рейс и разговаривали.
- Красивый город, я бы хотела побыть здесь подольше и съездить на море, - призналась Надя.
- С погодой не повезло. Осень. Летом здесь лучше, - ответил Женя.
- Ты уже был здесь, раньше? - удивилась она.
- Да, приходилось, - подтвердил он. - Я даже подумывал, чтобы перебраться сюда насовсем.
- Что тебе помешало?
- В тот год не стало дедушки, бабушка была в плохом состоянии, и у меня как-то не сложилось, - с грустью сообщил он, отведя взгляд в сторону.
- А как она сейчас? - поинтересовалась Надя.
- Стабильно невыносима, - ухмыльнулся он, - а я для нее главный раздражитель.
- Не понимаю, - приподняв в удивлении брови, переспросила она.
Женя скрестил на груди руки, чуть наклонился набок в ее сторону и начал рассказывать:
- Ты же знаешь, что моя мама, произведя меня на свет, оставила младенца Женю своим родителям и пропала без вести. За что была объявлена умершей и имя ее в доме старались не произносить, а если и произносили, то с нелицеприятными эпитетами. Это была официальная для меня версия. Но уже некоторое время, бабушка не может контролировать свои эмоции, мысли и воспоминания. Поэтому среди потока откровенной ерунды и оскорблений, которыми она меня щедро награждает, мне удалось выяснить, что на самом деле все было совсем не так.