По прилету ее никто не встречал, мама дальше магазина у дома пока никуда не выходила, у нее еще побаливала нога, а Сан Саныч, как она называла своего любимого мужчину, был слишком занят на работе. Со слабой надеждой она обвела глазами встречающих, но, не увидев, ни одного знакомого лица, отправилась вслед за людской толпой на экспресс, отправляющийся в город, чтобы там пересесть на автобус и поехать домой.
Ее Сан Саныч был человеком слова, если он сказал, что встретить ее не сможет, значит и надеяться, что он может внезапно поменять планы и устроить ей сюрприз, не приходилось. Они встречались уже несколько лет, как правило, на чужих квартирах, чужих дачах, в пригородных гостиницах, иногда ходили в рестораны. Он клялся в любви и обещал жениться, но... когда его сын окончит школу, а затем и институт, когда он сам получит вышестоящую должность, когда выздоровеет внезапно заболевшая жена и много еще разных "когда". Она не торопила его, ничего не требовала, а терпеливо ждала. Ждала, потому, что любила. Она привыкла проводить все выходные и праздники без него, привыкла, что они никогда не ездили вместе отдыхать, привыкла к их стремительным встречам. Да, привыкла. Но все равно плакала от жалости к себе, от невозможности повлиять на обстоятельства и надеялась, что, рано или поздно, в ее жизни все изменится к лучшему.
По пути домой она отправила ему сообщение, что уже вернулась в город и очень по нему соскучилась. На что, спустя час получила ответ, что он тоже скучал, завтра встретит ее с работы и отвезет домой.
Вдохновленная завтрашним свиданием Надя вышла на своей остановке и неспешно пошла домой, радуясь солнышку и теплой погоде. Подмосковный городок, где она жила, был чистым, зеленым, уютным и насквозь знакомым.
Поздоровавшись с соседскими бабушками, гуляющими с внуками на детской площадке у дома, она зашла в свой подъезд и поднялась на этаж. Мама куда-то ушла, поэтому Надя открыла дверь своим ключом и прошла в квартиру, где вкусно пахло домом и супом.
- Какое счастье, я наконец-то дома! - сказала вслух она, переодевая домашние тапочки и проходя вглубь квартиры.
Входная дверь снова открылась и, чуть прихрамывая, зашла мама с полными сумками. Прямо с порога она закричала:
- Наденька, ты уже вернулась? Мне баба Таня сказала, что видела тебя. А я пирожные купила, твои любимые. Сейчас отметим твое возвращение. Но только через мой суп!
А Надежда и не спорила, она очень проголодалась, пока добиралась домой, поэтому с удовольствием съела тарелку борща с куском бородинского хлеба, густо намазанного сметаной.
Пока она ела, мама вскипятила чайник, достала чашки, выложила на большую тарелку купленные пирожные и села за стол напротив дочери.
Надя доскребла последние капли супа, встала и поставила тарелку в мойку. Сбегала за фотоаппаратом и показала маме фотографии, которые она сделала с места упокоения бабушки с дедушкой, чтобы та убедилась, что там полный порядок и беспокоится не о чем.
Мама рассматривала снимки, а в это время Надя разливала чай и рассказывала о нечаянной встрече с Верой Моргалкиной и о том, что она теперь Потапова с тремя детьми, о том как встретилась с одноклассниками и с Женей Бахтиным.
- Это тот славный юморной паренек, с которым ты дружила в школе? - переспросила мама, откладывая в сторону фотоаппарат и поднимая глаза на Надю.
- Да, он самый, - подтвердила Надя, присаживаясь за стол и перекладывая себе на блюдце пирожное, - Он таким и остался, славным и милым.
Пирожные были такими, какие любила Надя - песочные корзиночки с карамельно-сливочным кремом, посыпанные орешками и она не удержалась - подцепив пальцем часть крема, отправила его в рот и причмокнула от удовольствия.
- Он женат? - спросила мама, подавая ей чайную ложку.
Надя ложку приняла, но отложила в сторону, вместо этого взяла пирожное в руку, нацелившись откусить кусочек, и от неожиданного вопроса замерла, держа пирожное на весу, подумала секунду и, решив не вдаваться в подробности, сообщила, что не знает, так как не интересовалась.
- Он мне всегда нравился, - продолжила вспоминать мама, отпивая свой чай, - Вежливый такой, воспитанный. Отец у него был жуткий солдафон и мать ему под стать, все строжили бедного парня. А что его строжить?! Он хороший был, послушный, не хулиган.
- Они ему вообще-то дедушка с бабушкой были, - уточнила Надя.