– Ладно, не вой, – сказала я, пожалев парнишку. – Расскажи лучше, как ты сюда попал.
Воришка шмыгнул носом и, еще со слезами на светлых ресницах, улыбнулся широкой добродушной улыбкой, обнажив ряд ровных белых зубов, в котором не хватало одного верхнего зуба.
– Не вызовете ментов?
– Не буду, если ты мне все расскажешь.
– Я ничего не украл! Вот, смотрите, – и он вывернул карманы курточки, откуда на пол высыпалось несколько семечек подсолнечника.
– Значит, ничего не успел спереть, да?
– Ага! – радостно закивал мальчишка. – Ничего не спер!
– А как ты сюда попал?
– По газовой трубе на второй этаж, а потом подтянулся на балкон, р-раз – и в окно!
– Тебя кто-то послал?
– Не-а! Я сам.
– Почему именно сюда тебя понесло?
– А окна здесь пластиковые и дверь бронированная, дорогая. Значит, богатые живут.
– Сообразительный мальчик! Где, с кем ты живешь?
– С Пашкой. В соседнем подъезде в подвале. Не верите – можем сходить, я вам все покажу. Пашка там спит. Он, если нажрется, может проспать целый день.
– А до этого где ты жил?
– В детдоме. Я сбежал оттуда.
– Почему?
– А! – Он махнул рукой и шмыгнул носом. – Не нравится мне там!
– В подвале лучше?
– Ага! Лучше.
– Знаешь, что с тобой было бы, если бы я вызвала милицию?
– Знаю. В колонию отправили бы. Но вы же не вызовете ментов?
– Еще подумаю, – ответила я и только теперь заметила, что до сих пор стою, держа в поднятой руке клюшку. Я ее опустила и оперлась на нее.
– Зовут тебя как?
– Колька. А вас?
– Ну ты даешь! – Я хмыкнула. – Залез грабить мою квартиру, а теперь хочешь со мной познакомиться.
– Хочу. А что? – Он посмотрел на меня своими голубыми невинными глазенками.
– Есть хочешь?
– Хочу! Я сегодня еще не ел.
– Ладно. Мой руки, а то все в соплях, – и я кивком указала на раковину.
Колька быстро открыл кран, сунул руки под струю воды, потер их одна о другую пару раз, не намылив, и вытер полотенцем, оставив на нем темные полосы грязи.
– Садись за стол, – сказала я, поставив свое орудие в угол.
Он уселся и уставился на холодильник.
– Шапку сними, воришка! – сказала я, накрывая на стол.
Колька стянул с головы шапку, скомкал ее и сунул в карман, дав свободу взлохмаченным, давно не стриженным светлым волосам.
– Ешь. – Я придвинула к нему тарелку с колбасой и сыром.
– Спасибо, – сказал он, запихивая в рот кусочек колбасы. – Я люблю такую колбасу. Она настоящая, не соевая. Дорогая?
– Ешь, раз дают. У тебя родители есть?
– Ага, есть. Мамка и папка. Они бухают.
– Врешь ведь.
– Вру. – Колька вздохнул и сунул в рот очередной кусочек колбасы. – Никого у меня нет. Отказной я.
– Это как?
– Не знаете? – Он растянул рот в улыбке и посмотрел на меня так, словно я свалилась с Луны. – Какая-то шлюха родила меня и сразу же, в роддоме, отказалась.
– И где ты слов таких нахватался? Нельзя так про свою мать говорить, она ведь дала тебе жизнь.
– Жизнь! – Он ухмыльнулся. – Ей бы дать такую жизнь! Я для своих детей буду хорошим отцом. Я их ни за что не брошу, в театр буду водить, в цирк, игрушки покупать и все такое.
– Ешь уже, папаша! – улыбнулась я.
– А компотика или киселя нет запить? Я люблю кисель. Нам в детдоме давали на полдник кисель. Несладкий, правда, но с ягодами, – сказал он, вытирая рот рукой.
– Сок подойдет?
– Давайте. Сейчас зима, витамин в организме не хватает, а в соке их много.
– Витаминов, – поправила я.
– Чего? А, какая разница! – махнул он рукой. – Есть апельсиновый?
– Ты, я смотрю, от скромности не умрешь, – заметила я, наливая сок в большую кружку. – Яблочный. А апельсины есть в натуральном виде. Будешь?
– Спрашиваете!
Я смотрела, как Колька залпом выпил сок, вытер губы и заглянул в пустую кружку, чтобы убедиться, что там ничего нет.
Взяв пустой пакет, я стала складывать в него продукты из холодильника.
– Это мне?! – не веря своему счастью и бесцеремонно заглядывая в пакет, спросил Колька.
– Тебе. А кому же еще? Подарок к Новому году.
– Класс! Я люблю подарки! Тетенька, если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне. Спасибо, что ментов не вызвали.