«Господи, сделай так, чтобы с ним ничего плохого не случилось! – обратилась я мысленно к Всевышнему. – Я не могу без него. Я просто не переживу, если с ним что-то случится. Прошу тебя, Боженька, спаси и сохрани его!»
…Я боялась, что усну и не услышу Юриного звонка, но ночью он не позвонил. Утром, в шесть часов, в то время, когда он обычно просыпается, я позвонила сама, но с ним не было связи. Мне надо было идти в институт, однако, когда я поднялась с постели, у меня закружилась голова и я чуть не рухнула на пол. Почти сразу же начался озноб, и я опять залезла под пушистый и теплый плед. Чтобы согреться, я сжалась в комочек, но мне становилось все холоднее и холоднее. Когда мама проснулась, она подошла ко мне и приложила ладонь к моему лбу. Ладонь была мягкой и прохладной.
– Да у тебя жар! – сказала мама и пошла за термометром.
– Дай мне что-нибудь от температуры, – попросила я, не открывая глаз. – И уже через полчаса я буду в форме и сделаю тебе уколы.
– Доченька, что случилось? Ты можешь мне сказать? – спросила мама, подавая мне стакан с растворенным в воде лекарством.
– Я всего лишь простыла. Это пустяки, ты же знаешь, и это скоро пройдет.
– Я не о том. Я вижу, что на тебе лица нет.
– Несчастье, – прошептала я, чувствуя, что усталость берет свое и я проваливаюсь в глубокий сон. – Оно случилось.
– Что случилось?
– Несчастье, – то ли прошептала, то ли произнесла про себя я перед тем, как полностью отключиться.
Арест
Я пыталась дозвониться Юре, но с ним не было связи. Тогда я стала собираться, чтобы съездить к нему домой.
– Куда ты с такой температурой? – сказала мама, забирая у меня из рук свитер. – Свалишься где-нибудь по дороге! Я тебя никуда не пущу.
– Мама, я чувствую, что произошло что-то ужасное. Я должна быть с ним, – настаивала я.
– Ну давай я сама схожу к Юре и узнаю, что случилось.
– Как ты пойдешь после капельницы? Тебе надо полежать. Вот кто может свалиться по дороге, то это ты. Опять начнется головокружение, и упадешь где-нибудь. А нам только этого не хватало.
– Тогда позвони его матери, Ксении Ивановне, – посоветовала мама.
– Во-первых, я почему-то не узнала до сих пор номер ее мобильника. А во-вторых, возможно, у Юры неприятности и он не захотел сообщать об этом своей маме. А тут я возьму и все ей выложу. Как это будет выглядеть?
– Да, ты права. Материнские чувства надо щадить, – задумчиво произнесла она. – Но откуда ты взяла, что у Юры неприятности? У него такая работа, что он может уехать в командировку в любой момент.
– У него отключен телефон, – сказала я, все больше тревожась.
– Ну и что? Возможно, он на задании и ему пришлось его отключить, – предположила мама. – Или просто украли телефон. Ты же знаешь, как карманники работают. Вот он, телефон, есть – и вот его уже нет.
– Я чувствую, что с ним что-то случилось, – сказала я, подумав о том, что маме не стоит знать, что произошло вчера.
– Отлежись денек. А завтра Юра твой объявится. Неужели ты думаешь, что он… он изменил тебе?
– Нет. – Я отрицательно помотала головой, и перед глазами сразу же замелькали темные мушки. – Я так не думаю. В нем я уверена, как в самой себе, но съездить к нему надо. Ты не переживай, я быстро – не пешком ведь идти, на машине ехать.
– Хорошо, – сдалась наконец-то, как мне показалось, мама, но тут же твердо добавила: – Только я поеду с тобой.
– Ладно, – вздохнула я. – Едем вместе. Одеваемся!
В окнах Юриной квартиры света не было. «Значит, его нет дома. Где же он тогда? Неужели его все-таки подозревают в убийстве?» – подумала я.
Я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь. В ответ – только глухая тишина. Я с опаской бросила взгляд на дверь Васиной квартиры и непроизвольно вздрогнула. Опять перед глазами возникла ужасная картина.
Тут же резко открылась дверь квартиры Инессы Владимировны, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. В дверном проеме появилась соседка с мусорным ведром в руках и округлившимися от страха глазами.
– Павлина, вы знаете, что вчера здесь было?! – Соседка прижала руку ко лбу.
– Что? Что здесь было?
– Представляете, Васю нашли с ножевым ранением! Сколько было крови! Ужас! Это просто ужас! – Соседка театрально закатила глаза под лоб.
– Да вы что?! И как он? Жив?
– Не знаю, ничего не знаю. Когда его забирала скорая, он был еще жив. А как он, я не знаю.
– Надо же! Какое несчастье! Кто же мог такое сделать?
Соседка замялась и поджала губы, отчего они сделались совсем тонкими и вытянулись в горизонтальную линию.