– Один букет невесты потянет на целое состояние, – сказала я.
– Ну и что? Такой день бывает раз в жизни! Оно того стоит.
– Как красиво ты это описал!
– Так и будет! Я тебе обещаю!
– Как сказка.
– Мы сами можем сделать свою жизнь сказкой. Это зависит только от нас. А пока, моя Афродита, вернемся к серым будням. Чтобы сказка пришла к нам быстрее, надо провернуть одно дельце.
– Какое?
– Мне придется задействовать свой резерв. Надо сходить к одному человеку, который остался мне должен за оказанную ему услугу, и об этом не знает никто, кроме нас двоих.
– Даже Вася?
– Даже он. Думаю, что этого человека никто не заподозрит, и мне удастся завершить начатое дело.
– Еще один информатор?
– Типа того, – ответил Юра, и на его лбу появилась буква «V». – Ну что, едем?
Мы вошли в подъезд «сталинки». Его стены не красили уже много лет, штукатурка местами отвалилась большими кусками вместе со старой, ядовито-зеленой краской. Стекла в окнах кое-где отсутствовали, и в подъезде гуляли сквозняки. На подоконниках стояли пепельницы из использованных консервных банок, полные окурков.
На третьем этаже Юра остановился у неприглядной двери с номерком «11» и поискал взглядом кнопку звонка. Вместо него торчали два оголенных проводка. Юра постучал в дверь, обитую старым, уже огрубевшим черным дерматином. За дверью кто-то закашлял, и послышались приближающиеся шаги.
– Кто? – раздался хриплый мужской голос.
– Открывай, Вадим Петрович, свои, – ответил Юра и стал напротив глазка.
Дверь, протяжно скрипнув, отворилась, и мы вошли в квартиру, где все было пропитано едким табачным дымом. Я увидела перед собой мужчину, которому можно было дать и сорок лет, и шестьдесят. У него было серое, очень морщинистое лицо, на котором выделялись яркие, блестящие, совсем не старые карие глаза.
– Проходи, Юрий… Андреевич? Так ведь? – уточнил мужчина и отступил в сторону, давая нам пройти.
– Совершенно верно. Не забыл, значит?
– Я добро помню. Не так уж много я встречал в жизни хороших людей, но все-таки встречал. И тебя вспоминаю, когда по ночам не спится, – сказал мужчина, и по его тону трудно было догадаться, говорит он серьезно или шутит.
– А если бы спалось, то и не вспоминал бы? – засмеялся Юра.
– Да вы садитесь, не стесняйтесь. Гости у меня часто бывают, но это так, для мужской компании. А вот хороших гостей не бывает. Я сейчас что-нибудь соображу на стол, посидим, потолкуем. Понимаю, что неспроста ты, Юрий Андреевич, решил меня навестить.
– Мы со своим пришли, – сказала я, доставая из пакета бутылочку коньяка, сок, нарезанные буженину, сыр и хлеб.
– Нехорошо как-то получается, – замялся Вадим Петрович. – Пришли в гости, а у меня только водка. Даже не водка, а самогон.
– Ну что? За встречу? – Юра налил коньяк в одноразовые стаканчики.
– «Шустов», – прочитал Вадим Петрович на этикетке. – Надо попробовать. За встречу!
Он, запрокинув голову, опустошил стаканчик, сделав всего один глоток. Затем Вадим Петрович крякнул, понюхал кусочек буженины и положил его в рот.
– Ну, говори, зачем пришел, – сказал он, прожевав мясо.
– Мне нужна твоя помощь. Очень нужна. Если тебе удастся сделать то, о чем попрошу, весной приглашу тебя на нашу с этой очаровательной девушкой свадьбу.
Вадим Петрович улыбнулся, показав ряд золотых зубов.
– У тебя губа не дура. Мне тоже всегда нравились рыжие. Они добрые, мягкие и очень сексуальные, – сказал Вадим Петрович, введя меня в краску.
– Сейчас живешь один?
– Один как перст.
– Ты хоть квартиру свою приватизировал?
– Пока нет.
– Напрасно.
– А для кого ее беречь? Ни жены, ни детей, ни родственников.
– Старость неизбежна. Придет время, и кто-то будет ухаживать за тобой за право унаследовать жилье.
– Старость? Я не доживу до старости – это мне не грозит. Давай еще по одной, да поговорим о деле.
– Я пойду на кухню, – сказала я, вставая из-за стола.
– Там кроме грязной посуды и тараканов ничего интересного нет, – сообщил Вадим Петрович.
– Вот я ее и помою, – отозвалась я и вышла из комнаты.
В кухне было накурено и грязно. Закатав рукава, я перемыла тарелки, сложенные в грязной раковине, отчистила кастрюльку и попыталась соскрести коричневый налет с кафельной плитки на рабочей стенке. Времени у меня на это ушло немало, но Юра и Вадим Петрович все еще что-то обсуждали. Я проверила содержимое холодильника и шкафчиков. Похоже, одиночество этому человеку было в тягость, и он не только много курил, но и питался кое-как. Обнаружив два куриных окорочка, капусту, картошку, лук и остатки томатной пасты в банке, я решила сварить борщ. Из оставшейся капусты я сделала салат, полив его постным маслом, а еще нажарила картошки. Не знаю почему, но мне хотелось сделать что-то приятное для Вадима Петровича, и я трудилась с воодушевлением, забыв о времени.