Юра порывисто подошел ко мне, быстро и холодно чмокнул меня в щеку и подал букет.
– С возвращением! – сказал он.
Но это было произнесено сухо, без радости, совершенно не так, как я ожидала.
– Юрочка, милый, как мне тебя не хватало! – начала я и замолчала, увидев, что он отвел взгляд.
Юра положил на тумбочку у кровати мой ежедневник, провел по нему ладонью.
– Извини, но мне пришлось взять его у Алевтины Викторовны. Благодаря тому, что в нем была визитка фотографа, мы тебя нашли, – сказал он, глядя на ежедневник.
– А сообщение? Ты прочел мое сообщение?
– Да. Я успел прочесть его вовремя, – ответил он без всяких эмоций в голосе. – А это твой паспорт.
Он положил паспорт рядом с блокнотом.
– Юра, я… я… Я тебя не узнаю, – произнесла я дрожащим голосом, готовая расплакаться.
– Извини. Мне надо бежать, – сказал он, и эти слова больно отозвались в моем сердце.
Я была потрясена и ничего не понимала. Меня словно парализовало, а в глазах застыли слезы от обиды. Юра резко развернулся и пошел к двери.
– Юра! – окликнула я его, и он замер перед открытой дверью.
Он медленно повернулся, словно принимая в этот момент очень важное решение. Я почувствовала, что сердце на миг остановилось в моей груди. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Я увидела в его синих и бездонных глазах столько невысказанной печали, что по коже побежали мурашки. Его губы слегка приоткрылись, и я, понимая, что он пытается мне что-то сказать, боялась даже дышать, чтобы не пропустить ни одного слова. Но сказал он явно не то, что намеревался:
– Будь счастлива! Мне пора.
Развернувшись на каблуках, Юра почти выбежал из палаты и хлопнул дверью.
Мое сознание затуманилось, и в мозгу с космической скоростью пролетало столько всевозможных мыслей, предположений, версий, что я отчаялась выудить из этой каши какое-либо объяснение и опустила отяжелевшую голову на подушку. Я ничего не понимала. Я совершенно ничего не понимала!
Когда в палату тихо вошла мама, я все еще пребывала в прострации. Она начала мне рассказывать о разговоре с доктором, но, увидев мои пустые, ничего не видящие глаза, осторожно спросила:
– Что случилось, доченька?
Я не могла говорить. Я просто не знала, что ей ответить.
– Я сейчас позову врача.
– Не надо, – сказала я и испугалась своего голоса. Он был глухим и чужим. – Не надо врача.
– Тогда скажи мне, кто тебя так… так расстроил, – попросила она, бросив взгляд на букет роз, выпавший из моих безвольно поникших рук.
– Юра. Приходил Юра, – выдавила я из себя и проглотила комок, застрявший в горле.
– Ну так это же хорошо! – Мама тоже ничего не понимала.
– Это хорошо, – эхом повторила я ее последние слова.
– Вы поссорились? Он тебя обидел?
– Нет, – ответила я, глядя на потолок и рассматривая трещину, похожую на рога оленя.
– Но что-то же здесь произошло?
– Мама, в его глазах я увидела прощание.
– Ну что ты такое говоришь, доченька! Какое прощание? Это тебе показалось. Такого просто не может быть!
– Знаешь, мама, так смотрят только тогда, когда расстаются.
– Если допустить, что он решил с тобой расстаться, то он сказал бы тебе об этом.
– Он сказал обо всем глазами, – отрешенно произнесла я. – Но я не знаю почему. Что произошло? В чем моя вина? Что с ним?
– В общем так. Не хочу я больше ничего слышать. Сейчас же бери телефон и звони ему. Возражения не принимаются.
– Не буду, – заупрямилась я.
– Будешь! Я настаиваю, ты должна сейчас же позвонить. Не надо мучить себя… и меня тоже, – решительно сказала мама и протянула мне мобильник.
Я набрала номер Юриного телефона и горько усмехнулась.
– Ну что? – нетерпеливо спросила мама.
– Абонент недоступен.
– Значит, у него важное задание, и он отключил телефон. И нечего тут распускать сопельки. Давай собирайся, поедем домой.
Мама взяла мой ежедневник и паспорт, положила их в свою сумочку и быстрым движением застегнула на ней молнию.
– Поедем. Я, наверное, совсем тебя замучила, – сказала я и начала переодеваться.
– Вот и прекрасно. Внизу нас уже ждет такси. Поторопись!
…Я переступила порог нашей квартиры с таким ощущением, будто вернулась с того света. В подвале я вспоминала наш дом и порой теряла надежду вновь вернуться сюда. Каким же родным казалось мне все здесь теперь! Хотелось дотронуться до гладкой поверхности своего старого полированного рабочего стола, погладить скрипучий диванчик. Но прежде всего надо было принять горячий душ и смыть с себя грязь, оставшуюся после произошедшего за последние дни.