По крайней мере мне…
– Слышали, на кого Жребий пал на этой неделе? – нарушил подзатянувшееся молчание Свен. Подождал, пока каждый из нас отрицательно кивнет и продолжил: – На семью Калана! Он работал как-то в нашей группе, вы должны помнить! Мелкий такой, усатый. Всё «хорош» кричал, по каждому поводу.
– Мммм, – вскинулся Виталик, – помню вроде. Волосы растрепанные всегда по смешному так, а рожа мрачная, да? Как же его… сейчас… Счастливчик Калан, точно!
– А почему Счастливчик? – безразлично спросил Бернард, – тоже мне. Попасть на Жребий со всей семьей – велико счастье.
– Со всеми случится рано или поздно, – резонно заметил Свен, – не трынди. А Счастливчик потому, что ему в карты фортило несказанно. Лучший, считай, игрок в Поселке был…
– Ну вот и радуйся, – ответил я, – на одного конкурента меньше.
Свен скривился.
– Да ладно тебе. Сам знаешь, ставки у нас хорошо если до лита поднимаются. А мужик классный был, хоть и мрачный. Когда фортило ему, не зарывался, себя выше других не ставил.
– А ты, стало быть, ставишь? Когда выигрываешь?
– Чушь не неси.
Я молча пожал плечами.
Вампиры, к сожалению, были отнюдь не дураки, выпускать пар – конечно же, понемногу и абсолютно безвредно – нам позволялось. Одним из способов служили азартные игры – то бишь обычные карты. Хотя я, хоть убей, никак не мог взять в толк – что ж в них собственно азартного? Ставки у местных шулеров были минимальны (в Поселке вообще очень бережно относились к деньгам, но здесь было что-то превыше – должно быть, негласный запрет самих ирров), риск, соответственно тоже… Тем не менее находились десятки людей, время от времени (после отработанной смены, разумеется), устремлявшихся в специальный клуб рубиться в некое хитроумное подобие покера. Насколько я понимал (насмотревшись кино про картежников на Земле), сама суть игры заключалась в риске – все или ничего, сорвать куш или уйти нищим… Здесь же… Да, два или три лира, которые, при удаче, мог «поднять» за вечер счастливчик – сумма не такая уж и маленькая. Можно несколько раз посидеть в трактире с бутылочкой самогона… Или половину недели брать к общему обеду специальную, платную надбавку… В случае Виталика – даже купить себе пару лишних рисовальных мелков… Но всё же, как ни крути, для настоящей, азартной игры, это было очень и очень мало. Так, тренировка на деревянных мечах перед серьезным боем… Но местные – точнее, некая их часть – так не считали. И особенно сидящий прямо напротив меня Свен – возможно, главный картежник (после сожранного вампирами Счастливчика) в Поселке.
– А вторая семья?
– Ммм?
– Ну по жребию кому еще выпало?
– Да хрен его… Я и про Калана-то узнал лишь потому, что в одном клубе были…
– Жребий у нас – это так, фигня, – невозмутимо откусив кусок хлеба, влез Бернард, – нас ещё жалеют. Знали бы вы сколько в других местах народу гибнет.
– Да, – автоматически подтвердил я, – Большая часть Жребия падает на Злых Баронов и Орденские земли.
– Ты-то откуда знаешь? – скептически усмехнулся Свен.
– Знаю и всё.
– Он к нам как раз из Серебряных гор и попал, – продолжая черкать на бумаге, вставил Вит, – в первый раз слышишь что ли?
Ну, узнал-то я, допустим, отнюдь не из моего недолгого пребывания в гостях у Баронов, но рассказывать об этом кому-либо явно не стоило. Даже Виталику. Не так поймут было, пожалуй, чересчур мягким выражением, чтобы объяснить почему…
– Аааа, – кивнул головой Свен, – точно-точно. Извиняй, Игорёк, – он коротко хохотнул.
– Во-во: посмейся, покуда не поздно, – недовольно пробормотал Бернард, – потом-то уже не смогёшь. Новости последние про границу с Ведьмами слышали?
– Мгм, – кивнул Свен, – кто ж их не слышал…
– Опять кровососов наших разбили… А расплачиваться мы будем. Жди теперь увеличения Жребия на следующей неделе как пить дать…
Сказанное было верно, и над столом снова повисла тишина. На сей раз – весьма тягостная.
Ладно, – продолжил Бернард секунд тридцать спустя, – чёрт с ними всеми. Давайте следующую выпьем, чтоли… Помянем этого, как его там?.. Счастливчика.
– Давайте…
– Давайте…
Пили, как и полагалось в таких случаях, не чёкаясь.
Странно, подумал я. Ещё каких-то шесть месяцев назад мне было абсолютно всё равно, на кого выпадет Жребий. На меня, Свена, Виталика, Бернарда, Мэв… А сейчас я уже боюсь, боюсь как и все остальные. Что это? Своеобразное приспособление к окружающему миру? Или я просто стал выше ценить жизнь – как свою, так и чужую?