Всё начиналось так хорошо…
Шли годы, Агнесса давно умерла. Умерли её последователи и последователи её последователей. Люди всё больше и больше углублялись в магию – стычки на границах с вампирами не затихали, ирры не могли смириться с тем, что отныне в их мире существует человеческое государство. Требовалось что-то, могущее положить конец этой борьбе. Требовалось быть сильнее…
Со временем, потомки восставших достигли небывалых высот колдовства и вампиры уже не были столь страшны молодому королевству. Но как-то постепенно, абсолютно незаметно, стала меняться и сама сущность населяющих государство людей… Из поколения в поколение магия делала их выше, сильней, продляла срок жизни и лечила болезни… но в тоже самое время медленно, по капле, убивала человеческую суть, естество. Высокое умение постоянно совершенствовало тело Ведьмы, усиливало интеллект – но неизменно вытесняло эмоции, заменяя их чем-то чуждым и абсолютно, совершенно диким…
Год за годом, век за веком, уже не одну тысячу лет…
В итоге этой чудовищной эволюции и появилась новая раса – раса Ведьм. (По традиции, пошедшей, очевидно, ещё от Агнессы, первые роли, включая и боевое искусство, принадлежали женщинам). Лучшие колдуньи ведомого мира, очень сильные воины и чрезвычайно изощренные умы, они жили по сто двадцать-сто тридцать лет и уже даже внешне изрядно отличались от человека – ростом, разрезом глаз, кожей… К людям они относились примерно также, как Чарльз Дарвин к обезьянам: «когда-то мы от них произошли».
Мы ненавидели Ведьм, наверное, даже больше, чем вампиров…
А они отвечали нам холодным презрением к «жалкой расе рабов»…
За дверью послышался какой-то шум, а мгновение спустя она приоткрылась. Из коридора показалась заспанная физиономия, главным украшением которой являлся очень большой, красный, как помидор, нос.
– Игорёк! – радостно-удивлённо произнесла физиономия, после чего в поле моего зрения появилась рука, почесавшая дико растрепанные волосы непонятного цвета, – ты это…не дрыхнешь! А я дрых. Потом встал поссать, значит, смотрю – у вас под дверью отблеск свечки! И это… бормочет кто-то непонятно. Ну вот я и заглянул!
– Я бормотал?!
– Ну да. Кто ж ещё? Виталька спит – значит ты стало быть. Больше некому-то.
– Угу, – растерянно произнес я, – спасибо, Арво.
Заглянувший мужик, Арво, был нашим соседом из шестой комнаты. И алкоголиком, в самом неприятном значении этого слова. Я ещё ни разу не видел его полностью трезвым – кроме работ, разумеется. Рубка леса и самогон – кроме этого, для Арво не существовало вообще ничего. Он даже не ходил в бары – просто закупался «продуктом» заранее, да распивал его потихоньку с тем, кто попадется под руку. Всё.
Словно подтверждая мои слова, сосед громко шмыгнул носом и сказал, по-заговорщически понизив голос:
– Игорёк, а это… раз уж ты не дрыхнешь… может давай ко мне, примем по одной-то? А? У меня как раз осталось ещё немного…
– Не, – я отрицательно покачал головой, – как раз спать ложусь. Завтра ведь смена, сам понимаешь.
– Да ладно тебе! По одной всего! И разойдемся. Что ты как не свой, честное слово…
– Нет, Арво, нет, – в таких случаях главное отвечать непоколебимо и уверенно в себе. Иначе пристанет, как банный лист, на пол ночи… То есть, пардон, дня.
– Ну как знаешь, – с видимым разочарованием протянул мой сосед, – заглядывай, коли передумаешь-то.
– Угу.
Ещё раз шмыгнув носом, растрепанная физиономия исчезла за дверью.
«Алкаш несчастный, – с неожиданной злостью подумал я, вставая, чтобы расправить постель, – Какой дурак посреди дня по чужим комнатам лазить будет?! Бормотание он услышал, как же… И почему только на него Жребий никак не попадет, спрашивается?!»
Удивительно, но Костю нашли. В кои-то веки наши органы правопорядка сработали как надо. Честно говоря, директор не особо-то и скрывался – менты обнаружили его три дня спустя на его же загородной даче. Константин был один, пил водку и совершенно не пытался сопротивляться…
А ведь мог – с его-то деньгами – бежать куда-нибудь за границу. Мог. Но не бежал. Просто сидел на даче и пил. Целых три дня подряд…
Должно быть, поимка ублюдка должна была разжечь во мне какую-то злую радость, наверное, я обязан был броситься в изолятор с ножом руках…
Наверное…
На самом деле весть об аресте Кости воспринялась как нечто само собой разумеющееся, будто я подсознательно знал, что произойдет именно так. Радости не было, была всего лишь констатация факта. Пустая и словно даже привычная: садиста взяли. Всё.
Какой-нибудь посторонний человек, понаблюдай он за мной эти дни, решил бы, что мне вообще всё равно. Но вот если бы он мог читать мысли…