Раньше я почти никогда не ходил с плеером по улицам города. Не то, чтобы считал это дурным тоном, или ещё что… просто не ходил и всё. Сложно сказать, почему. Хотя он у меня был – с картой памяти на целый гигабайт, с новыми, весьма неплохими наушниками…
Теперь всё стало наоборот. Я покидал дом ТОЛЬКО с плеером в кармане: когда ехал на работу, с работы, шёл в магазин или на рынок… Льющаяся в уши музыка огораживала меня от окружающего мира, шастающие вокруг люди казались лишь куклами, актерами гигантского видеоклипа. Это было хорошо. Это было гораздо лучше, чем слышать звуки метро, человеческий гомон и гудение стоящих в пробке машин. Это разделяло. Я был сам по себе, они, все они – где-то извне.
Это было прекрасно.
Черный Кофе, Агата Кристи, ABBA и Nightwish, Коловрат… Продолжать можно долго. Не было в моем списке всего одной группы: Арии. Ничего, ни единой песни. Я просто не мог… не мог это слушать.
Время шло, газетная шумиха утихла. Миру больше не было дела ни до Константина Степанова, ни до Надежды Зеленовой, ни до меня… Ведь мир слишком большой, он не может долго задерживать взгляд на каком-то одном объекте…
Первые месяцы после случившегося – когда ещё шли суды – я не ходил на работу. Просто банально бросил, даже не удосужившись забрать трудовую книжку. Потом всё-таки вернулся – зная о обстоятельствах смерти Нади, директор не стал выкаблучиваться и спокойно оформил меня обратно, без всяких истерик и глупых угроз.
Скорее всего, он даже считал, что вошел в моё положение…
Ха.
Работал я как и раньше, ни лучше, ни хуже… По крайней мере, мне так казалось, да и замечаний от начальства не было видно… Единственное, что изменилось, это общение. Я много слушал музыку и мало говорил, совсем перестал спускаться на перекуры с друзьями…
Конечно, все в офисе были в курсе. Все знали, что произошло с Надей и мной. И реагировали – каждый по своему. Кто-то (таких было большинство) делал вид, что ничего и не случилось, что я просто вернулся из трехмесячного отпуска. Другие (этих, напротив, было мало, всего-то несколько человек) избегали меня как зачумленного – но избегали, если так можно выразиться, неофициально, сохраняя некое подобие улыбки на лице. Оставшиеся… оставшиеся соболезновали. «Понимали». Пытались втянуть меня в разговоры и разные мелкие интриги, вернуть к привычному укладу работников фирмы…
Стоит ли говорить, что всё это было абсолютно бесплодно?..
Кстати коллеги оказались не единственными, кого волновало – или якобы волновало? – моё так называемое благополучие. Ещё были друзья…
Александровы – те самые, возле дачи которых всё и началось – звонили чуть ли не через день. То Витя, то Аня, то снова Витя… Иногда набирал Влад, чуть чаще я слышал голос Ленки… Они хотели помочь и поддержать, хотели «вытащить меня из ракушки».
С любимого дивана, как шутила когда-то Надя…
Наверное, я должен был испытывать чувство благодарности. Гордиться, что у меня такие верные и заботливые друзья. «A friend in need is a friend indeed» – так, кажется, говорят англичане? Но настоящий я уже отучился ощущать хоть что-то, кроме усталости, а робот есть робот – ему всё равно…
Тем не менее я разговаривал. Без малейшей охоты, без грамма интереса. И думая о том, что нужно всё-таки доехать до офиса Билайна. Говорят, они оформляют новые симки бесплатно, достаточно лишь кинуть что-нибудь на свой счёт…
В январе Александровы вытянули-таки меня из дома – у Аньки было день рождение, ей исполнялось двадцать пять лет.
Круглая дата, юбилей…
В подарок имениннице я привез толи большого плюшевого зайца, толи белого цвета лису – честно говоря, уже и сам не помню. Ане, кажется, понравилось…
Празднование дня рождения было длинным и чрезвычайно нудным, совсем не как в прошлом году. Глупые тосты, бессмысленные разговоры, улыбки без капли радости или задора… И медленно, очень медленно тикающие часы – прямо на стенке напротив меня…
Я всё-таки отсидел до десяти вечера – внутренне поклявшись никогда больше не ходить на все дни рождения вообще и Анькины в частности. Потом, сославшись на завтрашние дела, ушёл. Один.
Другим, судя по всему, посиделка не казалась ни скучной, ни глупой…
…Прошёл ещё один месяц. Мне уже почти не звонили друзья, не дергали на работе.
Наконец-то все соизволили оставить меня в покое…
Проводить вечер за вечером сидя на кресле возле компьютера потихоньку приелось. Выходить из дома не хотелось категорически, говорить с другими людьми и подавно. И я всерьез увлекся книгами. Конечно, почитывал и раньше – но по большей части было как-то не до того, просто не доходили руки. Сейчас же, когда я жил один, свободного времени стало более чем достаточно…