– Не просчитался, – усмехнулся Вит, пожав протянутую мной руку, – а почему рано… У нашего отряда смена закончилась минут этак на сорок раньше. Я и домой успел сходить, думал ты там.
– Офигеть… А так бывает вообще?! Почему раньше?
– Долго объяснять… Потом, после основного разговора расскажу. Идёт?
– Идет…
– Ну и ладно. Тогда пошли – ты говорил, что знаешь укромное место, помнишь? Веди.
Виталик старался казаться спокойным, но я слишком хорошо изучил своего соседа за год прожитой в одной комнате жизни. Он волновался. Более того – нервничал. И нервничал, судя по всему, более чем серьезно…
Прямо не ночь, а сплошной детектив, подумал я, кивая Виту, чтобы шёл за мной. Интересно, что ещё откроется до прихода рассвета?
Но так долго ждать не пришлось – новое открылось сразу же, стоило нам пройти порядка десяти метров. Дело в том, что Виталик не успевал за мной. И, помимо этого, немного кривился при каждом шаге…
– Стоп, – я слишком хорошо знал, что значат эти почти незаметные для непривычного человека симптомы, – останавливаемся. Подними-ка рубашку.
Виталик невнятно хмыкнул, но тем не менее остановился. И послушно задрал к верху конец своей просторной рубахи – так, что стала видна голая спина, вся сплошь разрисованная длинными полосами ярко-красного цвета.
Такими знакомыми полосами…
– Господи… За что они тебя так?
– За работу, за что ж ещё. Преступная леность, она же халатность… ты и сам знаешь. На строгую не отправили, но на месте отходили неплохо. Ударов десять, вроде…
– Мдааа, – протянул я.
Несколько раз мне приходилось пробовать подобное и на своей шкуре – ощущения, должен вам сказать, совсем не из приятных: спина может гореть и два, и три, и четыре часа… Это конечно не строгая порка, после которой люди по несколько дней бревном лежат, но всё равно более чем немало. По крайней мере на ближайшие сутки впечатлений хватит.
– Может отложим тогда разговор твой немного? А то в таком состоянии…
Виталик упрямо замотал головой:
– Нет, нужно именно сегодня. Ты не понимаешь пока.
– Ну хорошо, – я показательно пожал плечами. – Моё дело предложить. Пошли, герой ты наш гордый.
– Пошли.
Я вёл Виталика к тому самому месту, откуда только что пришёл сам – скрытому холму между домами. До сегодняшней ночи о нём было известно лишь двоим – теперь, похоже, круг расширялся. Ведь Вит так беспокоился о конфиденциальности предстоящего разговора, кричал, что боится начинать даже в стенах нашей комнаты… Вот я и открыл тайну. Сказал, что знаю где можно поговорить, про место о котором не подозревает больше никто в Посёлке. О том, как бегал туда почти весь прошедший год… Не рассказал я лишь об одном: о существовании Илоны. Если честно, то сам не знаю почему. Момент был более чем подходящий, нужные слова уже практически повисли на языке… и всё-таки я их не произнёс. Не доверял Виталику до конца? Да нет, чушь конечно. Боялся неприятия, отторжения? Ведь дружба с вампиром это чуть ли не прямое предательство своих – по крайней мере, так считают все жители нашего Посёлка.
Что ж. Это возможно.
Но тогда, получается, всё-таки не доверял?..
Бары уже скрылись за толстыми бревнами жилых домов, мы шли по почерневшему дереву улиц северо-восточной части города. Фонари здесь – как, впрочем, и везде – были довольно редки, люди по большей части ещё не успели вернуться со смены…
Прямо как тогда, с повстанцем – родилась вдруг неожиданная мысль – вокруг темно, пустынно, у меня выходной… Всё как в тот день. Не хватает разве что патруля, для полноты картины.
Блин. Что же всё-таки за разговор такой затеял Виталик?!
Я незаметно посмотрел на друга – но на лице последнего отражалось лишь тщательно прикрытое противоборство с болью, идущей от исхлестанной спины. В целом же Вит ощутимо изменился, теперь он выглядел собрано и чуть ли не твердо – исчезла даже нервозность, непрерывно сопутствующая ему последние сорок восемь часов.
А ведь с момента нашей встречи у Рыжего Кота не прошло и десяти минут!
Чудеса…
Я не успел даже подумать, что бы могли означать подобные метаморфозы, как с другой стороны улицы показалась одинокая фигура.
Секунда, другая… Свет фонарей скуден, но и за прошедшие месяцы мои глаза тоже не остались неизменны, приспособились, научившись видеть в темноте то, что прежний Игорь – компьютерный дизайнер и коренной житель Москвы – не заметил бы и с жалких двадцати шагов. Да и невозможно было не заметить этот синий, с чуть приподнятыми плечами, мундир. Мундир, известный каждому жителю Посёлка – от пятилетнего ребёнка до доживающего последние дни старика.
Навстречу нам вышагивал, как-то странно покачиваясь, сам господин Витольд…