Таковы были традиции. А мы, скот и двуногое стадо, заучивали эти положения наизусть – с надсмотрщиками, кнутами и прочими прелестями жизни. Большинство в раннем возрасте, ещё детьми, некоторым – таким как я – приходилось «объяснять» это позже…
Три шага до, три шага после… Я уже думал, что всё обошлось, когда в спину ударил неприятный и резкий голос Витольда:
– Эй, скот! А ну стоять!
Ноги остановились – абсолютно без участия воли, по одной лишь привычке, вбитой кнутами вурдалаков и закрепленной каждой секундой пребывания в этом мире. Впрочем, воля, сработай она раньше рефлексов, вряд ли что-нибудь изменила: бежать от Смотрящего в его же Посёлке было глупо, сопротивляться – бесполезно. Да и в чем проблема, собственно? Я ничего не нарушил, никого не обокрал. Виталик вроде как тоже перед законом чист…
Или всё-таки нет?..
Мы стояли бок о бок, я – пытаясь сохранить остатки невозмутимости на лице, Виталик – стремительно бледнея и отчаянно бегая глазами в разные стороны. Перед нами, заложив руки за спину, возвышался Витольд. Стоял ровно, словно на смотре у самих Владык и чертовски внимательно вглядывался в наши лица – моё, Вита, снова моё… Тёмные зрачки вампира казались абсолютно невозмутимы, но я чувствовал – там, за ними, где-то посреди черепной коробки, идёт напряженная умственная работа. И от её итогов – от выводов, к которым придёт Витольд – зависит нечто очень и очень важное. Быть может, наши с Виталькой жизни…
Само собой, все хранили молчание: в такой ситуации заговорить первым имел право лишь вампир.
И он заговорил.
– Раздеться, – коротко бросил Смотрящий, продолжая буравить взглядом бедного Вита. – И поживей.
Пожав плечами (естественно, только в уме), я принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Помедлив секунду, тем же самым занялся и мой друг. Его руки дрожали.
Я скинул рубаху, потянул за завязки штанов…
Витольд, казалось, обратился в статую – за всё время, не считая движения губ, вампир не шевельнул ни единой мышцей, ни на миллиметр не изменил позы. Всё так же стоял и смотрел – теперь, правда, преимущественно на Виталика…
И тут произошло неожиданное. Причем неожиданное не только для меня, но в первую очередь для господина Смотрящего – рубашка Вита, вместо того, чтобы послушно упасть вслед за моей, вдруг словно обрела крылья – и, мгновенно преодолев разделяющий нас метр, четко приземлилась на голову вампира – на долю секунды закрыв ему весь обзор.
И тогда уже прыгнул сам Виталик – я ещё успел различить что-то блестящее в его правой руке, а потом это что-то со странным чмокающим звуком погрузилось в горло Витольда, раздался слабый хрип…
…А мой сосед уже выдернул ранившую вампира штуку (оказалось, что это небольших размеров нож) и теперь, не останавливаясь, бил – в грудь, шею, руки… Смотрящий упал на колени, потом, секунду спустя, рухнул лицом вниз – а Виталик всё колол и колол. Дико, с остервенением, очень сильно и зло.
До тех пор, пока я не шагнул вперед и перехватил его руку.
– Хватит, он мёртв, – поймал полубезумный взгляд обернувшегося друга и продолжил, сам удивляясь собственному спокойствию. – Откуда у тебя серебро, расскажешь позже. Через пять-десять минут здесь будет полно народу. Нужно успеть спрятать тело. Идём.
– Ку.. Куда?! – в хриплом, прерывающемся голосе Виталика сквозило самое настоящее отчаянье, – куда мы сможем его сп… спрятать?! Здесь, в Посёлке?!
На языке вертелось ядовитое «Раньше надо было думать», но усилием воли я всё же сдержался. Не знаю уж почему, но гибель Витольда словно влила в меня новые силы – я смотрел на ситуацию будто со стороны, во время просмотра какого-нибудь художественного фильма. Или, точнее, играя в компьютерную игрушку: есть ситуация, есть цель, есть варианты её выполнения… Мысли текли четко и упорядоченно, не было даже капли испуга, или, тем паче, паники.