Старого ратника удивило другое.
Игорь.
Среди молодых вампиров, окруживших телеги (а всего их пришло десятков, наверное, пять) находился и он. И, более того, как-то уж слишком внимательно вглядывался в лица тех, кто был заперт внутри. Куда внимательней, чем прочие его сотоварищи. Так, будто кого-то искал…
И это – зная Игоря – было странно…
Немного подумав, Витовт шагнул ближе к клеткам. Просто так, на всякий случай. И чтобы лучше видеть лицо Игоря – старому десятнику было по-человечески интересно.
Как говорилось, он очень неплохо разбирался в людях. Пусть даже и бывших. И понимал, что если его воин, избегающий шлюх, скачек, соратников и вина, вдруг нарушил свой добровольный обет и притащился сюда – то что-то за этим кроется. А раз так, то стоит понаблюдать. Мало ли, хороший командующий должен всё знать о своих солдатах…
И Витовт увидел. Увидел, как изменилось бесстрастное лицо Игоря, расширились черные глаза, и молодой вампир, доселе ровно стоящий, бросился вперед, в короткий миг преодолев отделяющее его от телег расстояние.
А внутри, вцепившись тонкими пальцами в частую металлическую сетку, стояла одна из пленниц, худая девчонка с перевязанной правой рукой. Она смотрела на Игоря и её лицо выражало ТАКОЕ удивление, что Витовт, бывалый десятник, даже оторопел.
– Игорь?!
– Илона?!
Воин Армии Ледяных Владык и пленная бунтарка выпалили это разом, лишь только оказавшись рядом. И – замолчали. Работали лишь глаза, темные зрачки дрожали так, будто девчонка увидела призрак, обратившийся явью. Вид Игоря был не лучше, взгляд парня прыгал по грязному, исцарапанному лицу, рваному плащу, скользил по слипшимся волосам и тем серым тряпкам, что крепко обмотали предплечье вампирши…
– Что они с тобой сделали…
– А с тобой? Игорь… ты теперь с ними…
Вокруг вдруг стало необыкновенно тихо, смолкли даже самые пьяные голоса. Все – и слуги Престолов, и пленные орденцы, сидящие внутри клеток, слушали, о чем говорит эта пара…
– Ты попала в плен? Куда вас везут?
Названная Илоной усмехнулась. Идеальная белизна обнажившихся вдруг клыков резко контрастировала с посеревшим, усталым лицом.
– Кто ж нам скажет, дурак ты дурак… Уж скорее тебе… верному стражу Ледяных Владык Королевства…
Вампир дернул лицом, опустил вниз глаза.
– Как, Игорь? Как ты оказался с ними? В их рядах?
Молодой ирр, казалось, не заметил вопроса.
Или нарочно не стал отвечать…
– Илона, та записка… Очень важная для тебя… Ты просила передать в Охтвиц. Там ведь нет никакого Гилигина, я узнавал. И сама записка… она пуста…
– Ну конечно. Ты вскрыл чужое письмо… А записка… Неужели не догадался? Нужно было как-то спровадить тебя до начала восстания. В вашем Посёлке оно было обречено, Витольд обо всем знал. Точно также, как знала и я…
…Кому-то могло показаться, что в тот момент щеки вампира стало заливать розовой краской…
– Мы убили Витольда. С Виталиком. В тот самый день, когда я видел тебя. А потом…
– Это не важно, – прервала вдруг Илона, – уже не важно…
– Что с тобой будет? Что вы делаете с пленными своей расы?
– Что МЫ делаем, Игорь. Не «вы». Ты ведь теперь тоже ирр…
– Ответь.
– Скажи лучше про себя. Тебе ведь предстоит убивать людей – тех, кто восстал… Во славу Ледяных Владык, чтобы Престолы стояли…
В последних словах пленённой послышалось нечто, похожее на сарказм. Но не цепляющий, или злой, обидный. Другой. Очень-очень слабый. И… естественный. Такой, будто сказанное нельзя было произнести как-то иначе…
Игорь молчал, лишь глядел и глядел на худую девчонку, стоящую с другой стороны решетки. И даже опытный Витовт не мог понять, что именно преобладало в его взгляде. Боль? Злость? Недоумение? Страх?
Все сразу?..
А она – девчонка – тоже глядела. Но десятник не мог разглядеть выражение её глаз…
– Что дальше, Илона? – наконец еле слышно прошептал вампир, – что… скажи, что мне делать сейчас?..
К счастью, для окружающих сказанное осталось лишь тихим шелестом, вряд ли эту фразу мог расслышать хоть кто-то, кроме самого Игоря и той, для кого она прозвучала…
Но в это время вернулся Фром, начальник охраны. Положенные два часа истекли, обоз должен был двигаться дальше.
– Впрягайте коней, сейчас выезжаем, – коротко кинул командир, направляясь к дому местного сотника – попрощаться.