Когда я спустился вниз, то во дворе, точнее того, что осталось от него после вчерашнего нападения, уже стоял отряд — выстроившийся в шеренгу, а перед ними выступал мой дядя.
Сейчас при свете восходящего солнца картина, которую я наблюдал ночью, выглядела еще более удручающей и страшной — деревянные крыши многих построек просто сгорели до тла, а соседние дома превратились в развалины от воздействия пожара.
В относительной целости оставалась лишь главная цитадель — построенная из громадных каменных блоков и собственно говоря, сама башня. Моему дяде понадобится много времени и людей, чтобы отстроить все заново, а учитывая, что вдобавок ко всему этому у него также пропала его младшая дочь, рассчитывать на то, что это удастся сделать в кратчайшие сроки было бы наивно.
Дядя вышагивал перед строем своих людей, которых он специально отобрал для поиска его дочери — это были одни из его лучших солдат, славящиеся не только отвагой и бесстрашием, но и просто на редкость здравомыслящими людьми, что выгодно отличало их основной массы рекрутируемых из местных деревень.
Когда дядя наконец-то заметил мое присутствие, то он подозвал меня жестом руки и представил своим людям:
— Вот, это мой племянник Алекс Петров и теперь вы будете служить под его командованием до тех пор, пока не найдете мою дочь и не привезете её ко мне. — Он на секунду замолчал и обратился к статному мужчине с усами, — десятник Войда, вы будете отвечать за это дело. Вопросов нет? Тогда по коням!
Все засуетились и засобирались, а дядя повернулся ко мне и сказал:
— А тебе Алекс придется немного побегать, развеяться, но думаю тебе не привыкать. И ты не волнуйся, десятник Войда знает свое дело. Я отправляю тебя с ними не только для того, чтобы обезопасить тебя от врагов, но и потому, что там в степях ты будешь представлять наш дом и вести переговоры с вождями племен. Короче говоря, — поспешно подытожил он, — тебе нужно только светить своим лицом аристократа — никто из здравомыслящих кланов не посмеет трогать представителя знатного рода. Ну и к тому же ты единственный, кто владеет магией во всем этом отряде.
Я немного удивился тому, что дядя сделал акцент именно на слове «владеешь магией» и заглянув в его глаза, понял, что мой инцидент с расплющенным неприятелем у ворот малой залы не прошел мимо его наметанного глаза.
Словно заметив мое смущение он улыбнулся и поспешил успокоить меня:
— Не беспокойся племянник, я, конечно, не подозревал, что ты обладаешь столь большим потенциалом в магии, поскольку раньше я не замечал за тобой подобной силы, но именно благодаря этому я могу быть уверен в том, что я не ошибаюсь — отправляя тебя на поиски своей дочери. А ты поверь мне, я старый и закаленный воин. Многое повидал и умею разбираться в людях. Так что должен сказать, в последнее время ты меня приятно удивляешь.
Ну конечно, ведь теперь в теле Алекса Петрова не он сам, а я — человек в одной из прошлых жизней окончивший лучшую школу для элитных магов, вот только тело мне досталось слабоватое под такую силу. Однако вряд ли дядя мог бы подозревать об этом — в его глазах я всё ещё был его племянником, который чудесным образом после травмы полученной на войне, вдруг преобразился, возмужал и закалился характером.
— Хорошо, дядя, — ответил я чуть растерянно, стараясь скрыть тревогу, которая охватила меня, когда я понял, в чем дело. — Я постараюсь оправдать твое доверие, для меня это большая честь послужить своему дому.
И в этот момент я действительно не кривил душой, поскольку за прошедшую ночь я вдруг осознал, что вся суровость, с которой дядя Юрген относился ко мне лишь казалась для меня. Он просто притворялся, прикрывая свои истинные чувства, заботу и привязанность, настоящие родственные связи, которые особенно остро проявляются в моменты критических ситуаций и испытания нуждой.
Но сейчас было не самое подходящее время для таких откровений. Мы оба понимали, что к чему и что дело не терпит отлагательств. Тогда он кивнул в сторону моей комнаты, которая на удивление благодаря своему положению не пострадала от огня.
— Там в твоей комнате я велел приготовить твой парадный мундир, — дядя несколько смутился, отчего лицо его опять стало добрым и благодушным, — я хотел подарить тебе его чуть позже, но учитывая обстоятельства придется поторопиться, ведь второго раза может и не быть. Я надеюсь, ты его оденешь. Пусть это будет первый твой мундир в жизни, полностью дающий тебе право владеть правом голоса от имени всего рода.