Лог Евва
Надежда
Часть 1. Дом Радости
Пробуждение - и узкие пустые коридоры, залитые голубым светом. Потом провал комнаты, где тебя ждёт с завтраком для ума и его вместилища твой владелец тела и всего, что к нему прилагается: разума, желаний и потребностей, достоинства, которого уже, наверное, не найти под солнцем этой проклятой земли. Быть может, рохо, данное мне в наследство мёртвыми Богами моей мёртвой земли, тоже в его власти?
Медленно иду по гладкой голубизне, а в душе поселяется пустота.
Ещё один день. Реальность ярче в снах, как и жизнь. А здесь - существование.
День, день-день... День - это что-то звонкое, струящееся и светлое, может даже радужное, похожее на пыль под огнём звезды. А это... Это пустое.
В голове ритмично отбивает дробь мечущееся сердце. Ну что ты, глупое, опять боишься? Не устало? Внизу - босые ноги, колени, каждым шагом вскидывающие ворох прозрачных лент. На лентах бубенчики звенят и тихо поют. Пол холодный. Голова в огне.
А может, я всё же умру? И этот счастливый сон действительно унесёт в глубины Материи и страшные встречи, и лишние знания, и бесконечную боль?
Зря мечешься. И ты это знаешь. Бесконечно долго знаешь. Всё повторится. В разных вариациях, но повторится.
Поворот. Ещё один. Голубой камень коридора сменился витиеватыми узорами: змейки, змейки, змейки переплетались в невиданные листья и цветы, хищно подсматривали за мной своими острыми глазками. Колокольчики замолчали.
Холодная скользкая рука почти нежно, по-отечески касается моего подбородка - и рывком откидывает голову назад. Орзуд. Хозяин Дома Радости недовольно щурится, не спешит. Но наконец тихий шипящий свист переходит в слова:
- Ты забыла, грязная ашева, своё место? Я быстро тебе напомню, кто купил твою жалкую рохо и сохраняет тебе жизнь! Ты здесь, потому что должна, слышишь, должна отработать своё жалкое существование! И не вздумай будить во мне злость.
Кольца боли сжимают в тугой узел моё вдруг ставшее неподвижным тело. Глаза в глаза, а значит вурхан управляет тобой, твоим жалким куском безвольной плоти. Змеиное отродье проклятой земли.
-Ты не повторишь вчерашних ошибок, Аасахан? - шипение мягко переползает с одной стороны на другую. - Я снова потерял одного из лучших олумов. А он платил немало.
Зато я узнала цену свободы. Жизнь.
Олумы были разные. За много лет приятного знакомства с Домом радости Орзуда я многих повидала. Кто-то питался болью и страхом, кто-то жизненной энергией, иным нужна была ласка и нежность...Формы получения удовлетворения были необычны и многообразны, в соответствии с разношёрстной толпой, готовой облегчить запасы добра на этом кочевом перевале вурханов.
Сбежать от вурханов было невозможно, потому что этот народ умел пользоваться даром своей холодной прародительницы - управлять телом и сознанием, ментально воздействовать. Правда, воинами они не стали, да и не смогли бы: слабое пухлое тельце стало насмешкой этих честолюбивых монстров, против одарённых идти не могли - дар пропадал. Жили как могли. Цеплялись за любое грязное дельце, приносящее выгоду. Для этого вурханы - потомственные работорговцы, скупщики всего прекрасного, умного и полезного в человеческом эквиваленте - коллекционировали представителей разных миров и народов: тем дороже и изысканнее были предлагаемые услуги. Они знали, как заработать на желаниях.
Таких как я было немного. Совсем немного. Я одна.
О боги, где вы? Неужели наши жрецы не были настолько праведными или вверенный вам народ не оправдал ваших ожиданий? Мёртвые Боги может вы ещё существуете, если я жива? По каким Туманным Долинам бродят рохо моих, отца и матери, братьев, родичей, ожидающих последнюю из когда-то существовавшего народа? Боги молчат. Они плетут паутину моей Судьбы, в середине которой бьюсь я. Я не могу так жить, но должна...
Часть 2. Сон.
Комната озарена тёплым светом, сверху льются и падают тяжёлые складки тканей. Их лабиринт лениво колышется, подталкиваемый знакомым жаром. Волны тепла обвивают мои босые ноги, лёгко откатываются назад и снова льнут и льнут.
Шаг. Ещё шаг.
Нежное обманчивое тепло манило, обещало и лгало. Закрыла глаза. Наслаждаюсь этим мигом забвения.
- Звёздных дорог тебе, милая Аасахан!
Изящная улыбка кривит красивые губы.
Выдох.
- Неужели ты не рада меня видеть, нежность моего каменного сердца?
Вдох.
Жёлтые глаза с насмешкой режут меня снизу вверх.
- Ну, порадуй меня - присядь рядом, поделись теплом и светом с самым жестоким Воином Путей.
Резким движением меня ловят в плен жёсткого тела, выстраивают преграду сильных рук, из которых по доброй воле не уходил никто и никогда. Воздуха не хватает.
Его дыхание согревает затылок. Жарко. Слишком.
Жесткой щекой прижимается к моей и мягко говорит:
- Хочешь, я развлеку тебя рассказами о своих дальних странствиях? Хотя вряд ли тебе это интересно. Может быть, тебе по душе картины кровавых битв или клубки ядовитых интрижек, заботливо сплетённые любящими подданными вокруг моих ног?
Я молчу. Тело - струна, готовая лопнуть, в ушах мерно стучит.
Медленно и нежно перебирает мои волосы, прядь за прядью перекидывает их на одно плечо, оголяя шею. Становится прохладно, но пот бисеринками проступает на лбу, ладони становятся липкими и предательски дрожат.
Он, будто не замечая этого, неспешно продолжает свою любимую игру: касается горячими губами уха - и от его шёпота горько замирает всё внутри.
- Ты сегодня молчалива и неприветлива. А я скучал по тебе.
Лёгкими поцелуями обжигает шею.
-Ты - глоток воды, прохладная тень после тяжёлого перехода, а таковых было у меня немало за последнее время. Усмири бурю разума, забери мою боль.
Горячие ладони сжимают плечи и медленно разворачивают. Глаза в глаза...
- Утоли жажду сердца, напомни, что я ещё жив и Пути не убили во мне крупицы света.
Разнимает мои влажные ладони и прижимает их к своему лицу, огрубевшему под ветрами и жаром Трёх Звезд.
Ветер колышет занавеси. Тишина.
Корчусь от боли.
Это Л"Даэр - Правитель Пустынного мира.
Кольцо его рук не даёт шевельнуться, потом вдруг резко разжимается - и я на дрожащих ногах пытаюсь устоять посередине комнаты. Плохо получается. Сквозь замутнённое сознание просачивается странно знакомое, близкое, давно позабытое, но такое горько родное. Музыка. Откуда-то сверху почти неслышно льётся нежная мелодия. Злая ирония. Это музыка любви и нежности двух сердец друг к другу, доверия и близости душ: всего того, что отсутствовало здесь, в этой клетке.
Меня поднимают, кружат в такт поющему воздуху, и тело совершает заученные движения, пока разум спит.
- Танцуй, танцуй со мной, утешительница! Только ты знаешь, как смирить лаву моей сути. Танцуй, танцуй!