Разворачивается.
- И ты, слышала, именно ты устроишш-шь им незабываемое представление!
Тело застыло.
Послы из Ллаверса к уцтам. Видно не всё у них ладно. Невесёлая Дорога. Из разговоров, витавших по Дому радости, я помню, что место, куда направляются путники, не славится гостеприимством. Живущие в Уцтке отдалённо напоминали людские племена, схожие в чём-то между собой. Серые нелюдимые существа населяли топи, кое-где рассекаемые каменистыми тропами, чудом появившимися в этом зыбком месте. Они собирали болотные травы, варили из них отвары, чья целительная или противоположная этому сила проявлялась в зависимости от заказа и размера вознаграждения. Говаривали и про таинственные Болотные Огни. Что-то вроде оружия, сжигающего всё на своем пути: от живого существа до камня. Но чтобы они торговали им, никто не видел. Может кто и видел, но рассказать точно не сможет. Уцты не любили общаться, жили замкнуто, чужих не привечали, а если и привечали, то требовали плату. Жизнью. Тела их, вскормленные под тусклым светом топей, содержали мало энергии. А топи хотели есть. Их ублажали посланниками, неудачно вытянувшими жребий. Сытые топи давали больше трав и кормили своих детей.
Что же случилось с Аредэ? Эта нежная аргурская богиня радости озаряла своим смехом и радостью серость дней. Рядом с ней мир становился ярче и иллюзия свободы становилась почти осязаемой.
Неужели чья-то алчность и ненасытная жажда удовольствий сломала и этот цветок?
Вурхан видимо задумал неплохо разжиться на ожидаемых постояльцах, раз готов выставить меня на почти всеобщее обозрение. Безысходность и злость срываются:
- А не боишься , великоуважаемый Орзуд, навлечь на свою благородную голову гнев Высших? Или осторожность ушла из этого убогого места?
Больно.
Часть 4. Ночной друг
Надрываются колокольчики на ярком покрывале в моих руках.
Это не со мной. Это просто сон. Просто сон. Сон. Он сейчас закончится.
От бешеной пляски невыносимо горят ноги. Всё слилось в одну сплошную цветную полосу. Пьяные крики аккомпанируют этому дикому застолью. - Ещё, ещё! Давай! - несётся со всех сторон под улюлюканье. Визг разбитных подружек.
Душный вонючий зал, в котором воздух курится туманом благовоний, ещё немного и кажется, что его можно будет резать.
Чьи-то руки подхватили и дёрнули в гущу хаоса.
Всюду лица, лица, потные лица. Блестят глаза, улыбки, дешёвые украшения.
Сон не заканчивался.
В руки суют чашу с бурлящим напитком, что-то выдыхают прямо в ухо. Не хочу даже понимать что.
Отчаянное веселье порождает безумие. Выскальзываю грубых рук, вскакиваю на стол. Вслед одобрительное гоготанье.
Как там просил Орзуд? Незабываемое представление? Не перестараться бы с незабываемостью. А там... будь что будет...
...Дешёвый каменный мешок. Такой заказывает лишь отребье, подбирающее разбойничьи объедки на опасных путях, или совсем бедные путники, прибившиеся к Каравану, а иногда и бродяги, которым не страшно оставлять свои рохо на безлюдных тропах. Видно здесь и сейчас моё наказание.
Сижу в сумраке. Из щелей слезами сочится влага и скатывается на грязный пол. Поджимаю под себя босые ноги, стремясь сохранить остатки тепла. А на стене бьётся огонёк чадного светильника. Заворожённо смотрю на его отчаянную схватку с бескрайним мраком, нагло скалящимся из углов. Язычок пламени испуганно льнёт то к одному краю, то лижет другой, вдруг начинает мелко моргать, готовый спрятаться от пронизывающего сквозняка. Он также одинок, как и я. Мы в этом похожи. Бьёмся, цепляемся, но мрак не победить. Он огромен. Он везде.
Светильник вновь разгорается, пламя резко распускается, вытягивается, выхватывая из темноты лицо сидящего рядом. Некрасив. Угрюм. Мешковатая грязная одежда не скрывает гибкого тела хищника.
Огонь пляшет в его глазах.
- Поговори со мной,- странно, но улыбка преображает его, смягчает резкие черты.
Может не всё так уж плохо.
- О чём ты хочешь поговорить?
Начинает стаскивать с себя верхнюю рубаху из грубой ткани.
Нет, всё же не очень хорошо.
- Тебе не холодно? Если ты замёрзла, я буду непротив, если ты придвинешься ко мне поближе.
Отворачиваюсь.
Ощущаю движение за спиной.
- Не стоит.
- Не бойся, сегодня я хочу просто побыть рядом с живым человеком.
Почти верю. Почти.
- Разве ты не спросил у своих спутников, где тебе придётся переночевать? А? Тогда ты ошибся заведением. Здесь обитают вещи. Плати и пользуйся. Ты же, надеюсь, заплатил?
- Ты живая, - плечи укрывает рубаха, пахнущая пылью, кострами и ещё хранящая тепло своего хозяина.
- Приходится напоминать, что почти умерла, а не совсем.
- Хозяин этого милого притона тебя понял.
- Не понял.
Великодушное вступление. Поворачиваюсь к своему собеседнику. Пытаюсь разглядеть его лицо в тревожном сумраке.
- Зачем ты ведёшь столь милые беседы со мной. Неужели пытаешься понравиться или посочувствовать? Не стоит терять драгоценное время сна.
- А мне не спится. Да и полагается ли спать в этом прекрасном месте?
- До ближайшего перехода в миры долгая и опасная дорога. Силы тебе пригодятся. Отдыхай.
- Для ашевы ты слишком необычна.
- Благодарю за напоминание, благородный господин.
Обнимает сзади.
- Плохого не думай. Я как к сестре.
Спине горячо. Отодвигаться не хочется. Пока. Слишком устала. Хоть немного побыть в обманной неге. Не думать. Не сопротивляться. Ничего не желать.
Подкравшуюся на мягких сонных лапах дремоту прогоняет пристальное внимание моего ночного друга.
- Как ты здесь...
- А ты? - предупреждаю вопрос.
С ответом не спешит.
Слежу за пляской теней на потолке.
- Я ищу Знание.
Ещё один мечтатель. И если я в неволе обстоятельств, то он пленник своих заблуждений.
- Говорят, за дальними Перевалами есть забытые переходы в первые миры. Они скрыты и не всем подвластны, только истинным желаниям. Там обитают те, кому подвластны Знания.
- О... Ты желаешь править всем наравне с Высшими? Или управлять ими?
- Править - не мой удел. Я не рождён, чтобы управлять судьбами народов, вести переговоры с чужемирцами и разбивать сердца прекрасных жён.
- А тогда почему ты здесь, а не под тёплым небом своей родины? Ты же из Ллаверса? Или промышляешь таких же одиноких путников на дорогах?
- Нет. С Караваном из Ллаверса я пришёл сюда. Потом наши пути разойдутся.
Поспать бы. Давно забытое ощущение спокойствия, здесь, с бродягой, единственная ценность которого, накинутая на плечи, согревала меня в эту долгую ночь. Насмешка Богов.
Закрываю глаза. Слышу дыхание. Шорох голодной мыши углу. Откуда-то сверху слабыми волнами прорываются звуки оргии.