— Может, вы сделаете ролик о других менторах? Вы как-то говорили о подобном, — подключается к разговору Китнисс.
— Да. Как только Одэйры выйдут из больницы.
— Одэйры? — я ничего не понимаю. Я знала, что менторов уже привезли, но о том, что они смогли забрать с собой родных…
— Финник и Энни. Энни Креста. Помнишь её? — оборачивается Китнисс. И тут я вспоминаю, как она иногда рассказывала о буквально безумной привязанности Финника к одной девушке. Так вот, кто ей был…
— А что случилось?
— Их подстрелили, когда они залезали в планолёт, — говорит Пит. — Они и ещё несколько менторов прибыло в Тринадцатый. Правда, многие прибыли в потрёпанном виде.
— Я ей говорила, что нужно забирать их всех сразу. А не так. В Капитолии заметили, что исчез Бити — и всё. Уже ничего не поделать. Но зачем нам высылать несколько планолётов. Сойдёт и один! — по её голосу более чем заметно, что она раздражена.
— Китнисс, успокойся. Что теперь говорить?
Я слишком отвлеклась на этот разговор, что даже не сразу заметила, что Рори нет рядом. Обернувшись, я увидела, что он стоит и рассматривает что-то, лежащее на дороге. Он взял что-то и стал пристально рассматривать. Кажется, это была лента. Как только я сделала пару шагов, он тут же положил её в карман и стал догонять остальных.
— Что-то случилось? — спрашиваю я. Вид у него странный. Задумчивый.
— Ничего, — мотает он головой. — Всё в порядке.
Они располагаются у Дома правосудия и делают несколько дублей там. Тут уж действительно, Плутарх пошёл иным путём. Вместо бессмысленных лозунгов попросил Китнисс и Пита просто рассказать, что произошло в тот вечер в Двенадцатом.
Затем мы направились к нашему старому дому. Рори не выдержал и по пути завернул в один из переулков. Ещё месяц назад тут был его дом. Сейчас тут было только дымящееся пепелище. Разорванные трубы и обугленные балки устремились в небо. Щепки от входной двери разбросаны по всей дороге. Рори полуосознанно двигается в сторону дома.
— Эй, парень, — вдруг останавливает его кто-то из Тринадцатых, тронув за плечо. Всё это время он просто молча смотрел по сторонам. — Лучше не ходи туда. Бомба свалилась прямо на дом. Удивительно, что стены местами ещё уцелели. Ты ничего и никого там не найдёшь.
Рори задумчиво смотрит на Тринадцатого, затем на то, что когда-то было его домом, а потом отступает.
Через пару кварталов, мы приходим к домам победителей. Удивительно. Все они стоят целые. Хоть въезжай. Мы заходим в наш дом. Китнисс толкает незапертую дверь.
— Наверное, мама не закрыла, когда убегала, — предполагаю я.
Внутри всё почти так же, как и было до Жатвы. Тут уже не так сильно пахнет гарью. Мы даже решаемся снять маски. Видимо, окна были закрыты. Но потом мы начали понимать, есть другой запах, перебивающий гарь. Запах сладкий до тошноты.
— Может, это какое-то лекарство? Собиралась и пролила случайно? — с надеждой шепчет Китнисс, хотя по её глазам я понимаю, что она знает, что это — неправда. Она долго не решается зайти в свой кабинет. Из-за того, что запах и идёт оттуда. Наконец, она отпирает в дверь.
Концентрированный запах так резко бьёт в нос, что тут же хочется снова надеть маску. Весь стол Китнисс усыпан идеально-белыми розами.
— Сноу, — шепчет она.
— Вы уверенны? — доносится голос человека из Тринадцатого.
— Ну, а у кого ещё в Панеме такая сумасшедшая любовь к розам? — отвечает она. — Думаю, это послание. Он всё прекрасно знает.
— Но это ведь и так понятно, — вступаю я. — Мы просто им пока не мешаем, поэтому они и ничего не делают. Куда же нам ещё было бежать, как не в Тринадцатый? Не на другой же конец света в поисках кого-то ещё?
— Логично, — кивает головой Пит. — Он лишь передаёт привет. Значит, это всё же они устроили эту бойню.
— А у тебя были другие варианты? — Китнисс вопросительно поднимает бровь.
— Забудь, — мотает он головой.
— Ну, мы уже сняли тут достаточно, — вмешивается Плутарх. Видно, что и ему тут тоже находиться неприятно. — Пойдёмте на улицу. Может, получится ещё что-то отснять.
Однако больше ничего снять не получается. Всем на телебраслеты пришло сообщение о том, что погода скоро сильно испортится и приказ о возвращении в Тринадцатый.
***
По дороге особо не разговариваем. Китнисс, убаюканная дождём за окном, спит на плече Пита. Мы сидим в тишине, пока до нас не доносится тихий разговор Тринадцатых. Они что-то говорят о войне и убийствах. Я стараюсь не вслушиваться в их разговор. И без того день был переполнен всем этим.
— Нет, надо что-то с этим делать, — доносится голос Рори. — И как можно скорее.
— И что ты предлагаешь? — отвечаю я. — Ответить им тем же?
— В таком деле не до милосердия. Нужно отвечать жёстко. Они не пожалели детей, наших родных, друзей! — я вроде и понимаю, что всё то, о чём он говорит — верно, но и в тоже время мысль о войне в настоящем смысле убивает меня.
— Но ты же прекрасно понимаешь, что не все они — аморальные существа. Они такие же люди, как и мы.
— Постой, ты что, их защищаешь? — Рори смотрит на меня с недоумением.
— Так. Начнём с начала. Ты хочешь стереть Капитолий с лица земли. Но вот все ли капитолийцы — плохие?
— Да что за вопросы у тебя? Это из-за них каждый год умирают сотни людей. Из-за них появились эти дурацкие Игры!
— Но вот Эффи, Цинна, Порция. Они все капитолийцы. И что — они тоже во всём этом виноваты?
— Они наши друзья. Они нам помогают. Это разные вещи.
— А откуда ты знаешь сколько таких же Эффи и Цинн ещё в Капитолии?
— И что ты предлагаешь? Зайти к каждому в дом, спросить: «Вы с нами или против нас?», а потом идти маленькой разноцветной армией штурмовать дворец Сноу? Тем более что тот, кто захочет помочь — сам придёт и поможет. Ну, или спрячется куда подальше, чтобы не задели.
— Просто… Я и сама не знаю. Такое ощущение, что-то, что ты предлагаешь — правильно, и неправильно одновременно.
— Ладно, допустим с мирным населением я погорячился. Кто их знает. Мало ли, раз уж так часто говорят обо всей этой оппозиции в Капитолии — кто их поймёт. Но миротворцы. Извини, ты сама видела, что они творят. Даже если среди них и встречаются такие, как Эртер, — вероятность того, что военные, тем более такие, поднимут бунт и перейдут на нашу сторону, уж слишком мала.
— Да, — я киваю. У меня ещё есть, что сказать, но я сдерживаюсь. Я не хочу ссориться. Тем более, я и сама не особо понимаю, что же мне так не нравится. Может, мысль о том, что каждый из них — не просто болванка, которой приказали делать что-то, но и чей-то муж, сын или дочь…
— Прости за этот дурацкий разговор, — бормочу я. — Просто после всего этого… В голове бардак.
— Всё нормально, — доносится с соседнего кресла. Голос Рори абсолютно нейтральный. Не нравится мне это.
Я бросаю взгляд в иллюминатор. Кругом только верхушки деревьев. После нескольких часов в мёртвом дистрикте и сама себя чувствуешь мёртвой. Придуманной. Просто делающей, что велят. Мысли совершенно несвязанные, глупые. Я стараюсь ни о чём таком не думать, но перед глазами возникают картины сегодняшнего дня: тот ребёнок, разрушенный дом Рори, Луговина, усыпанная костями… И точно фоном вспоминается та фраза из ролика: «Мы вырвались из пекла».
Мы вырвались. Но живыми ли?
========== Глава 27 ==========
Вокруг лишь непроглядная темнота. По спине пробегает дрожь. Я бреду куда-то, не разбирая дороги. Чернота кажется настолько тягучей, словно смола. Из-за этого становится тяжело дышать. Я мало что осознаю, но в голове маячит одна-единственная мысль: «Беги!». Бежать я толком не могу, приходится идти на ощупь.