10
Самия не помнила, как её привели на допрос. Всё было как в тумане – голоса, холодные стены, щелчок замка. Она очнулась только тогда, когда следователь, мужчина с усталым лицом, предложил сесть и нажал на диктофон.
— Укажите фамилию, имя, дату рождения.
— Абрамова Самия, 28 сентября 1995 года, — проговорила она. Свой голос она не узнала. Он звучал чужим, отстранённым, будто говорила не она.
— Расскажите, что произошло вчера вечером. Только факты, — Самия прижала пальцы к коленям.
— Я услышала крик. Луна… она кричала. Я подумала, что с ней что-то случилось. Побежала. Увидела, как Айбек навис над ней, что-то говорил грубо. Она выглядела испуганной. Я тоже испугалась. У охранника был пистолет… я схватила его и… ударила Айбека по голове. Рукояткой. Я хотела только остановить его. Только остановить.
— Он её бил?
— Нет. Он кричал, но не тронул её. Но… в последнее время он был очень вспыльчив. Я боялась, что он вот-вот сорвётся. И просто… не смогла ждать.
— А потом?
— Он упал. Я подумала, что он просто отключился. Что очнётся. А мы уйдём… — Голос Самии дрогнул. — Я не хотела убивать. Я не хотела.
Следователь откинулся на спинку кресла и вздохнул:
— У него диагностирована черепно-мозговая травма. Он в коме, — сердце Самии сжалось. Она опустила взгляд, руки задрожали.
— Я… не знала… Я правда… — Слова не складывались,— Простите…
— Мы продолжим завтра. Вам назначат адвоката.
Он закрыл папку и ушёл, оставив её одну.
Тишина обрушилась, как камень.
***
На следующий день Самии представили адвоката – молодую, но уверенную женщину. Она слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы, не перебивая. Самия чувствовала: эта женщина ей верит.
Позже начались слушания. Суд ещё не вынес решения, но Самия знала – всё может закончиться очень по-разному.
В тот день пришла Луна. Впервые с момента задержания.
— Привет… — Проговорила Самия, когда охранник оставил их наедине.
Луна кивнула, подошла ближе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Ты выйдешь отсюда, — твёрдо сказала Луна. — Мы что-нибудь придумаем. Я всё рассказала – как было на самом деле.
— Спасибо… — Голос Самии дрогнул, — Как мои дети?
— С ними всё хорошо. Только скучают. Назар рисует тебя и шлёт рисунки дедушке, — Самия улыбнулась сквозь слёзы. Затем стала серьёзной:
— Луна, если я не выйду, если придётся... Прошу тебя, присмотри за ними. За обоими. Моя душа не на месте, пока они одни.
— Конечно. Даже не спрашивай. Но ты увидишь их, я верю.
— Спасибо тебе за всё, — прошептала Самия, с трудом сдерживая рыдания.
***
Приговор был вынесен через две недели: "один год лишения свободы в колонии общего режима". Это был не самый худший исход – благодаря показаниям Луны и заключению экспертизы о превышении допустимой самообороны без намерения нанести смертельный вред.
В зале суда сидели родители Айбека и Самии, её брат – Рамиль. Все – молчаливые, подавленные. Жасмин крепко сжимала руку мужа, Томирис не сдерживала слёз. Папа Самии пытался держаться, но поник, когда судья огласил решение. Самия не могла смотреть им в глаза. Стыд сжигал изнутри.
Когда её увели обратно в камеру, она сжалась в холодной постели и обняла себя, будто пытаясь спрятаться от самой себя.
— Вот и всё… — Прошептала она, закрыв глаза. — Прости, Айбек. Простите… все.
***
Прошёл год. Было тёплое лето. Ахмед и Луна гуляли в парке с детьми. Амелия, подросшая, бегала по дорожкам, смеясь и играя с детьми Луны. Назар остался у бабушки и дедушки со стороны Айбека – те сами попросили взять его на лето.
Луна стояла рядом с Ахмедом, прижавшись к нему. Они оба ждали этот день. Скоро должна выйти Самия.
11
Прошёл почти год. Самию отпустили раньше срока: она вела себя спокойно, соблюдала правила, участвовала в работах. Теперь она снова была на свободе, но будто отвыкла от света – щурилась, прикрывая глаза ладонью.
Навстречу ей вышли родные: мама с папой, брат Рамиль, Ахмед, державший на руках подросшую Амелию, и Луна. Девочка смотрела на мать с любопытством. Ахмед бережно опустил её на землю. Самия присела, расправила руки и тихо, без слов, ждала. Амелия не спешила, шагала осторожно, будто не узнавала. Но дойдя – крепко прижалась к Самие. Та обняла дочь всем телом, вдыхая её запах, замирая от нахлынувших чувств.