— И на него, пожалуйста.
— Каждый получает на себя, — возразил Патрульный.
— Но он из нашего экипажа! — не сдалась девушка.
— Да, да. — Подтвердил-подтвердил Каш Салт и даже Аллант, ещё не совсем понимая в чем дело, утверждающе качнул головой. И Патрульный сдался, отдал пакет с пайком, удивляясь: Быстро же Вы сумели смешанный экипаж сколотить!
Когда Надежда поставила пакет на пол перед лицом парня, созерцающего только что законченную работу, он поднял-таки голову, разглядывая неожиданных помощников. У него было шоколадное лицо с темными раскосыми глазами. Типичное лицо уроженца Ксантлы.
— Ну вот! — услышала Надежда возмущенный тонкий свист Каша, — он же с Ксантлы!
Видимо недавняя стычка всё ещё была свежа в его памяти.
— Не суди по двум недоумкам обо всей планете, — просвистела она в ответ, а на интерлекте сказала, обращаясь уже к парню:
— Вставай, пойдем с нами.
Парень посмотрел снизу очень удивленно, но все же поднялся. Не в пример остальным джанерам Ксантлы, как на подбор рослым и мускулистым, он оказался худым, нескладным, узкогрудым и не выше Надежды. Добравшись до своего, никем не занятого угла, Каш уселся поудобнее, показал парнишке место рядом с собой и потребовал:
— Давай, рассказывай о себе, а то мы хоть и сказали Патрульному, что ты из нашего экипажа, а сами о тебе ничего не знаем, кроме того, что ты с Ксантлы.
— Меня зовут Матенс, и я не с Ксантлы, я с Локма.
— С Локма? — удивленно переспросила Надежда. С недавних пор она не могла спокойно слышать название этой планеты.
— Ну да, с Локма, — повторил парень, — я только учился на Ксантле и работал тоже, два года. Я, вообще-то, не джанер. Я ремонтник, компьютерщик, любое электронное оборудование… Вы, наверное, слышали, что недавно случилось у нас на Локме. Отец и два старших брата погибли, и от дома ничего не осталось. У меня семья там: мать и три младших сестрёнки. Они сейчас во времянке живут. Я — единственный кормилец в семье. Я случайно узнал, что набирают в Патруль Контроля. Вот я денег на дорогу занял и прилетел. Говорят, здесь платят очень хорошо. Я столько нигде больше не заработаю. Мне обязательно нужно попасть в экипаж чего бы это ни стоило.
— Так ты что, — довольно презрительно спросил Аллант, — из-за денег в Патруль собрался? И только?
— Да, из-за денег, — казалось, вовсе не заметил его презрительной интонации Матенс, — мне семью содержать нужно, дом новый строить. Я больше нигде столько не заработаю. На Ксантле, если ты не коренной житель, хорошей работы ни за что не получишь. Я два года подсобником отработал на космодроме. Ничего серьёзного делать не доверяли, зарплата, естественно, соответствующая, будто я неумеха какой. Вы не подумайте, я могу выполнять ремонт любой категории сложности, я разбираюсь…
Каш Салт вскрыл вакуум-упаковку своего пайка, заглянул внутрь пакета и сказал:
— Хватит самого себя нахваливать. Досиди сначала хоть до конца теста. Сумеешь продержаться, потом будет время показать на что ты способен. — и, запустив лапу в пакет, отвернулся к стене хрустеть хитином сушеных насекомых. Надежда поддержала рептилоида:
— Хватит говорить, ешь, давай! Думаешь, спокойная пауза будет бесконечной?
Матенс беспомощно вертел в руках пакет, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Надежда, криво усмехнувшись, отобрала пакет, ловко вскрыла и вернула густо покрасневшему Матенсу, краем глаза отметив, что Аллант вскрывал свой пакет полностью копируя её действия. Она передвинулась поближе к Алланту, пристроила пакет на коленях и приступила к еде, начав с солоноватых подушечек белкового концентрата. Паек был стандартным: большая упаковка концентрата, пачка фруктового пюре, обильно сдобренного глюкозой и плоская семисотграммовая бутылочка воды с хитрой пробкой. Даже открытую бутылочку можно бросить на пол — не прольется ни капли. Пить положено, потихоньку высасывая содержимое. Наиболее нетерпеливые в момент сильной жажды не выдерживали, срезали ножом горлышко и выпивали воду в несколько глотков, не понимая вкуса и не успевая утолить жажду, сами себя наказывали.
Аллант, вскрывая пачку с пюре, умудрился половину выдавить себе на руки и теперь сидел с косой брезгливой гримасой, держа кисти на весу, с растопыренных пальцев сползала густая розовая масса. Надежда рассмеялась:
— Облизывай теперь! Как хоть тебе помогло? Иди, вымой руки.
Аллант пошел, но вернулся слишком быстро.
— Там воды нет.
— Как нет?
— Нет и всё. Отключили, наверное.
— Каш, не пей пока. Неспроста они воду отключили.