— Сан-ту? — эхом отзываюсь я. — Это еда? Лучше, чем яйца? — Я смотрю на свою тарелку с желтым месивом. Мне понадобятся все силы, что у меня есть, чтобы доесть это.
Люди смеются. Но-ра объясняет:
— Санта — это Санта-Клаус. Это рождественская традиция. Он мужчина…
— Веселый, толстый, старый эльф, — вмешивается Клэр.
— Верно, — продолжает Но-ра. — И он спускается по дымоходу и приносит подарки всем мальчикам и девочкам, которые хорошо себя вели весь год… хм, сезон.
— Дым-ход? — я спрашиваю.
— Дымовое отверстие в потолке. Вроде того.
Я хмурюсь при этой мысли, даже когда Ан-на хватает одну из моих кос и сильно дергает.
— Этот толстяк падает в твой огонь с твоими подарками? Разве это награда?
Клэр хихикает.
— Если ты плохо себя вела, он приносит тебе уголь. Топливо для костра.
— Топливо для костра полезный подарок, — указываю я. — Я буду плохой, и кто-нибудь сделает за меня всю работу по дому. Мне нравится этот обычай.
Все три женщины снова смеются.
— Это работает не так, Айша. Ты не можешь быть намеренно непослушной, — ухмыляясь, говорит Стей-си. — Хотя, я думаю, ты можешь, если захочешь. Я тоже считаю, что топливо — не такой уж плохой подарок, учитывая все обстоятельства. Думаю, нам придется немного подправить традиции для не-рождественских праздников.
— Я занимаюсь этим, — соглашается Клэр, кивая. — Я собираюсь составить список с помощью угля и одной из шкурок и посмотреть, что у меня получится. Может быть, мы сможем проводить по одному мероприятию в день и распределить все поровну…
— Не забудь про еду. Мне нравится еда, — говорит ей Стей-си.
Ан-на издает недовольный звук, а затем начинает плакать. Я слегка подбрасываю ее, пытаясь успокоить, но тут ее сестра Эль-за начинает причитать, а затем воют оба близнеца. Но-ра морщится и забирает у меня Ан-на, распахивая свою тунику, чтобы покормить.
— Вот тебе и тихое время по утрам.
— Мне подержать Эль-за? — я спрашиваю. Мне так и хочется прижать к груди одного из плачущих комплектов и успокоить его. Мое сердце так сильно жаждет иметь свой собственный комплект. О, моя милая маленькая Шамало. Я скучаю по ней каждый день.
— Все в порядке. Я могу кормить их обеих сразу, — говорит Но-ра и умело прикладывает своего второго комплекта к другой груди. — Я становлюсь профессионалом в этом деле.
Стей-си подает Клэр горку яиц, и две женщины продолжают говорить о празд-никах и их человеческих обычаях. Я давлюсь остатками своей еды, поскольку времена сейчас постные, а еду нельзя выбрасывать впустую, даже если она невкусная. Я снова чувствую себя очень одинокой и грустной. Я доедаю свою тарелку и поднимаюсь на ноги.
— Уходишь, Айша? — Но-ра смотрит на меня снизу вверх. У нее добрые намерения, но она не может понять, как я завидую ее счастью.
Я просто киваю.
— Устала, — говорю я и ненавижу себя за то, что мой голос звучит ровно и сердито. На самом деле мне не хочется спать, но мои меха — это убежище от всего мира, и прямо сейчас я просто хочу забраться в них и снова забыться на несколько часов. Я покидаю костер людей и возвращаюсь в свой домик. Еще несколько человек просыпаются и начинают заниматься своими делами. Лиз и ее пара прогуливаются по центру лагеря, погруженные в беседу. Рáхош крепко прижимает к себе их маленькую дочь и кивает в ответ на слова своей женщины. Вдалеке я слышу, как Кэшол и Ме-ган вместе смеются. Так много комплектов. Так много счастливых семей.
Я ныряю в свой домик, радуясь, что там темно и тихо. Двисти находится рядом с моей стороной дома, и я прогоняю его прочь. Глупое животное. Я забираюсь в свои меха и достаю маленькую тунику Шамало. Я подношу ее к носу и нюхаю, но она утратила тот аромат, которым благоухает грива Ан-на.
— Обратно в постель? — сонно спрашивает Фарли. — На костре есть еда?
— Яйца, — решительно отвечаю я. — Много яиц.
Она издает встревоженный звук.
Я продолжаю молчать, надеясь, что она уйдет и оставит меня в покое. Но Фарли садится, кутаясь в свои меха, и причмокивает губами, зевая, не обращая внимания на мое настроение. Какое-то время она гладит своего двисти и, кажется, не спешит уходить. Я заворачиваюсь в свои одеяла, подставляя ей спину. Фарли очень похожа на меня. Мэйлак, Фарли и я — единственные молодые женщины ша-кхай в нашем смешанном племени. Есть пожилые Кемли и Севва, но ни одна из них не близка мне по возрасту. Мэйлак всегда была моей соперницей… и теперь у нее есть все, о чем я когда-либо мечтала: счастливая пара, надежное место в племени и два комплекта. Мужчины-охотники, которые должны были бы из кожи вон лезть, чтобы ухаживать за Фарли, теперь спарились с людьми, а люди, как правило, держатся вместе. Они соблюдают человеческие обычаи и говорят о человеческих вещах, и иногда это заставляет меня чувствовать себя очень изолированной в моем собственном племени. Я не незнакомка, и все же… Я больше не подхожу своему собственному народу.