Илие Кику с самого начала понравился и всей бригаде, и плутоньеру — шефу военной пекарни. С шефом Илие вообще повезло: Цугуле раньше был офицером интендантской службы, однако за постоянное пьянство его понизили в чине и перевели на эту скромную должность. Конечно, пить плутоньер не бросил, и, выдвинув Илие в бригадиры, он, по сути, передоверил тому все дела в пекарне, оставаясь шефом только для видимости.
По совету Волоха бригадир с самого начала провел определенные «профилактические» меры с тем, чтоб заменить слишком ревностного служаку, непомерного болтуна или просто неисправимого «люмпена». На их места он поставил искусных пекарей, способных не только хорошо печь хлеб, но и заниматься некоторыми другими делами…
Многого сумел достичь Илие благодаря тому, что стал бригадиром. Единственным человеком, сумевшим противостоять «профилактическим» и прочим мерам Кику, оказался Ион Агаке. Возможно, более всего потому, что в глубине души он по–прежнему оставался крестьянином до мозга костей. Он был родом с юга Бессарабии — эти места часто страдали от засухи, и Агаке, как никто другой, знал цену куску хлеба. Хлеб был для него святыней. Он мог даже с пола поднять крошку и положить ее в рот… Мог до крови подраться с любым мастером, если тот позволял себе разлечься на досках, предназначенных для укладки хлебов. Стоило Иону заметить, что кто‑то подходит к корыту, не помыв рук, — такого никогда больше не подпускали к тесту, чтоб не поганил хлеба, «благословения господня».
Все это не ушло от внимания Кику, он приблизил к себе Иона и вскоре стал поручать самые опасные и ответственные задания, и, хотя ..тот исполнял обязанности пекаря, сторожа и кладовщика, справлялся и с подпольными поручениями, не требуя взамен даже слова благодарности.
— Кажется, подходим к дому, — обратился к Агаке бригадир. — Старайся держаться поближе к двери, Ион. Следи за тем, что делается во дворе. Как бы не отмочил какой‑нибудь штучки…
Дан сидел на кровати, прибранной и застеленной. Он был в том же, что и всегда, костюме, скромном, но заботливо вычищенном и отглаженном, даже в галстуке. Ночных гостей парень встретил с явным беспокойством. Но и Кику, увидев его, стал чернее тучи, даже не поздоровался.
— Не утруждай себя, — предупредил он намерение Дана подняться на ноги. Он проговорил эти слова таким тоном, что тот сразу же послушно опустился на место. — Слова «товарищ» ты от меня не дождешься, напротив, знай: мы пришли судить тебя за предательство. Предъявим счет за каждое слово… Что можешь сказать в оправдание? Учти: лишним временем не располагаем.
Антонюк, сидевший до этого на стуле у двери, теперь поднялся, в свою очередь переместился и Агаке, занявший место, которое до этого занимал Василе.
— Признаешь, что ты сотрудничаешь с Кыржэ и сигуранцей? — коротко спросил пекарь.
— Но ведь он — эксперт–криминалист, в то время как я — стажер в управ… в «Полиции нравов».
— Я предупредил: у нас мало времени, — с презрением оборвал его Кику. — Выкладывай покороче, если можешь чем‑то оправдаться.
— Господин Кыржэ относится к вам куда лучше, чем считают другие… Подумай сам…
— У нас есть доказательства, что ты состоишь на службе у оккупантов.
— Кыржэ не немец, сам их ненавидит. Но он — подчиненный, должен скрывать истинное свое лицо… — продолжал Дан. — Иначе зачем тогда было направлять движение, во главе которого стоишь ты? Вместе с тобой работает Антонюк, многие другие…
— Оно направляется Кыржэ? — взволнованно проговорил Илие. — Ну да, выходит — так…
— Я не мог говорить об этом, — оправдывался юрист, — из соображений конспирации. Но учти факты, вспомни о шапирографе, типографии…
Кику не слушал его, озабоченно ходил по комнате, пряча лицо от Антонюка и Агаке. Наконец он остановился, схватившись руками за голову.
— Нам… наверно, пора сматываться, — негромко проговорил Антонюк. — Скоро начнет светать.
— Ион, посмотри, пожалуйста, куда ведет эта дверь? — попросил Кику: он словно бы стал в чем‑то сомневаться и теперь ждал поддержки, которая перекрыла бы эти сомнения — прийти она могла только от Агаке. «Не пойдет ли на попятную… и Антонюк?»