Я подняла на него глаза, но ничего не ответила.
— Я понимаю, — продолжил он, сделав шаг ко мне и приседая передо мной, — что ты сейчас чувствуешь.
— Ты ничего не понимаешь, — едва слышно произнесла я, моё собственное равнодушие пугало меня.
Он посмотрел на меня долго и пристально, затем кивнул, будто соглашаясь.
— Возможно, — ответил он тихо. — Но я хочу это исправить.
— Зачем? — резко спросила я, мои слова прозвучали громче, чем я ожидала. — Всё уже разрушено.
Кира молча поднялась из-за стола, за ней последовал Николай. Они вышли из кабинета быстрее, чем я успела отреагировать, плотно закрыв за собой двери.
Даниил хотел взять мои холодные руки в свои, но я вырвала их и встала сама.
— Алина, не уходи…. — почти попросил он.
Ни слова не говоря, пошла к дверям. Не хотела больше ничего слышать, и главное — не хотела видеть Даниила. Дернула двери, но они не поддались. Дернула снова — нет реакции.
Сзади послышался тихий смех.
Обернулась, ощущая такую ярость, что готова была убивать.
— Прости, Лин, — он потер лицо, стараясь сдержать нервный смех. — Но похоже нас заперли в кабинете.
36. Алина
Я смотрела на него, чувствуя, как ярость переполняет меня, пульсируя в висках. Запертые двери, его спокойное лицо, этот нервный смех — всё это казалось каким-то насмешливым сценарием, в котором я оказалась против своей воли.
— Даниил, что за игры, мать твою? — прошипела я сквозь зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться окончательно.
Он, словно не замечая моего состояния, чуть усмехнулся и присел на край стола.
— Сдается мне, что твоя школа, Алина. У Киры была великолепная учительница, не находишь? Она уже знает, что если ты уйдешь, то тебя найти будет сложно.
— Чего ты добиваешься? — внутри все клокотало от давно сдерживаемых чувств.
— Разговора, Лин, — вздохнул он. — Возможности сказать тебе «прости».
— Знаешь, куда можешь свои извинения засунуть? А? Клоун чертов! Играй в свои игры, Дани, но без меня! — все, все мои сдерживающие барьеры падали, плевать я хотела на правила приличия, сдержанность и достоинство. За эти десять дней я прошла личный ад, а теперь виновник этого стоит передо мной и просто говорит: прости! — Я не желаю ни говорить с тобой, ни слушать тебя, ни видеть, ясно? Так что просто открой эту чертову дверь!
Даниил слегка усмехнулся, но в его глазах всё ещё был тот же усталый, виноватый взгляд. Он поднял руки, словно сдаваясь.
— Не могу, Лин, — спокойно сказал он, глядя прямо на меня. — У меня банально нет ключей.
Я закатила глаза, чувствуя, как моя злость нарастает с каждой секундой.
— А те, кто за дверью, — продолжил он, — нам с тобой не откроют, пока мы не поговорим.
Я шагнула к нему ближе, моё дыхание участилось от гнева.
— Не хочу! — выкрикнула я, моя злость перекрывала всё остальное. — Слышишь ты меня или нет? Не хочу я с тобой говорить!
Даниил спокойно смотрел на меня, не делая ни одного шага назад, но и не отвечая.
— Не любишь бабских истерик? — продолжила я, чувствуя, как мои эмоции выходят из-под контроля. — Я тебе сейчас такую закачу, что ты эту дверь взломаешь!
Он слегка приподнял бровь, его губы изогнулись в едва заметной усмешке.
— Начинай.
— Сволочь! Ты гребанный манипулятор, Даниил. Бесчувственная скотина! Плевать тебе на всех, кроме самого себя! И может Киры! — мой голос срывался, но мне было все равно. Боль требовала выхода, и я ее выпускала. Наконец-то не желая держать эмоции под контролем.
— Ты думаешь, что имеешь право разыгрывать спектакли с чужими жизнями? — мой голос сорвался на крик. — Думаешь, что твоё «прости» что-то исправит? Тварь ты, конченная, Даниил!
Я сделала шаг ближе, мои руки дрожали, но я не могла себя сдерживать.
— Ты втянул меня в свой ад, Даниил! — выкрикнула я, слёзы катились по щекам, но я не обратила на них внимания. — Ты разрушил всё, что я знала, заставил меня переживать боль и страдания, которые мне не принадлежали! Ты…. Из-за тебя я предала своего самого близкого друга! Я продала его, Даниил! Продала! До тебя это доходит? Я продала, чтобы спасти твою чертову жизнь, которая в спасении не нуждалась! Да будь ты…. Открой, мать ее дверь! Сейчас же! — я схватила стакан со стола и запустила в него.
Стакан пролетел мимо и с глухим стуком ударился о стену, разбившись вдребезги. Даниил едва успел уклониться, но даже не дрогнул, стоя как скала. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видела, как в его глазах мелькнуло что-то — боль или, может, раскаяние.