— Лин, я никогда не хотел причинить тебе боль, — сказал он, его голос был полон сожаления. — Всё, что я делал… я делал ради того, чтобы сохранить тебя рядом. И только когда ты передала нам свою коллекцию…. У меня возникла надежда, очень маленькая, очень крохотная, что ты видишь во мне…. Что-то большее, чем просто очередную ступень.
Я повернулась к нему, мои глаза встретились с его, и в его взгляде я увидела ту же боль, что чувствовала сама.
— Я хотел рассказать тебе про спектакль, про… все…. Но…
— Что, Дани?
— Ты спасала мне жизнь, Лин. Но…. я идиот…. Правда. Старый дурак…. Но ты не поехала со мной в больницу, где я мог тебе открыться. Ты уступила это место Анне…. Лин… я правда придурок!
— А ты бы предпочел, чтобы мы подрались около умирающего тебя? — всхлипнула, не зная плакать мне или смеяться в голос.
Плакала, чувствуя, как напряжение внутри меня постепенно сходит на нет, оставляя только горькую усталость.
— Даниил, ты действительно думаешь, что я могла бы остаться? — спросила я, мой голос дрожал. — Анна тогда… она была твоей женой. Я… я не могла.
Он поднял взгляд, его глаза встретились с моими, в них читалось понимание, но и боль.
— Я это знаю, — признался он, его голос стал мягче. — Но тогда я видел только одно: ты уходишь. Опять. И… подумал…. Что больно тебе не будет…. Что…. Лин, прости меня.
Он прижался своим лбом к моему, губами стирая катившиеся у меня слезы.
— Это я забрал от тебя Киру, под видом помещения ее в семью Коли…. Не хотел, чтобы Анна устроила тебе еще больше проблем, чем уже было. Да и Кире…. она сейчас занимается с психологом…
— Ее ты пожалел, — глухо выдохнула я.
— Лин….
— Неужели она ничего не сказала тебе?
— О чем? — он чуть отстранился и заглянул мне в глаза.
— Э…. — я хлопнула глазами. — Не сказала?
Даниил нахмурился, его взгляд стал внимательным и напряжённым.
— Не сказала? — повторил он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась нарастающая тревога. — О чём, Лин?
Я закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается паника. Кира, похоже, действительно ничего ему не рассказала, и теперь всё висело на мне. Я не знала, как начать.
— Лин… — мягко, но настойчиво позвал он, его руки сжали мои плечи. — Скажи мне. Что я должен знать?
— В тот день…. — щеки покраснели, — когда тебя увезли на скорой…. А она осталась у меня…. Дани, она спросила….
Мой голос дрогнул, и я сделала паузу, чтобы взять себя в руки. Он чуть наклонился ближе, его пальцы слегка надавили на мою талию, сжимая сильнее, будто он хотел поддержать меня.
— Спросила что? — его голос стал чуть ниже, но всё ещё был мягким.
— Люблю ли я тебя, — наконец прошептала я, не отрывая глаз от пола.
Он резко вдохнул, но ничего не сказал. Только прижал еще сильнее, словно он старался не упустить этот момент, не дать мне уйти в себя.
— И что ты ответила? — его голос прозвучал почти неразличимо, но мне было достаточно, чтобы услышать эту просьбу.
Я подняла глаза, и, наконец, встретившись с его взглядом, тихо, но твердо сказала:
— Правду. Что люблю.
Его взгляд задержался на мне ещё пару секунд, полных напряжения, прежде чем я увидела, как с его лица исчезает беспокойство. Он выдохнул, как будто впервые за долгое время смог дышать.
— Она ничего мне не сказала, Лин. Моя дочь умеет хранить секреты тех, кого любит, — он спрятал лицо в моих волосах. — Сегодня мне позвонил Коля. Мы думали закончить спектакль через пару дней, но…. он все рассказал. Был в настоящей панике. А я… я едва не убил его. Ты вообще не должна была касаться этой истории с операцией. Никак. Ни под каким предлогом, понимаешь? История была придумана после того, как Анна три дня просидела в больнице, изображая любящую жену. То, что этот придурок забыл вырубить телефон…. Лин, я не знаю, как мне просить за это прощения! Скажу одно — люди Вити уже уехали за Дейвом. Я верну его тебе, чего бы это не стоило. К ни го ед. нет
В его голосе звучала уверенность, от которой стало чуть легче. Я видела, что он готов на всё, чтобы исправить произошедшее, и это заставило меня крепче сжать его руку.
— Спасибо….
— Лин…. То, что ты для меня сделала…. Я люблю тебя, — он снова обнял, погладил по волосам, — люблю. Но не стану давить. Нельзя поймать ветер, нельзя закрыть его в клетку. Как и тебя. Захочешь уйти — отпущу, компенсировав все, что ты потеряла. Захочешь остаться, но только как сотрудник компании — слова больше не скажу о чувствах. А если….
Он замолчал, будто давая мне время переварить его слова, но я уже знала, что хочу ответить. Его искренность пробивала любые стены, которые я когда-либо пыталась воздвигнуть между нами.