— Я — пас! — только успела крикнуть я им в спины, когда Дейв, почувствовав общее возбуждение, заиграл подо мной, всем видом показывая, что тоже хочет пуститься вскачь.
— Тише, мальчик, тише, — прошептала я, поглаживая его шею, пока он не успокоился. Тем временем второй всадник на спокойном белом мерине догнал меня.
— Я понял, Лин, — подъехал ко мне Дани, морщась и потирая спину. — Это твоя месть за прошлые выходные на катке, так?
— Конечно, любимый, — ответила я с улыбкой, подставляя губы для поцелуя. Он коротко коснулся моих губ, и я, всё ещё улыбаясь, добавила: — Не переживай, вечером сниму боль…
Я похлопала его белого мерина по шее.
— А Снежок… он тебя очень бережёт, заметь. Даже не подумал нестись вслед за этими полоумными девчонками.
Даниил рассмеялся, слегка ослабляя поводья.
— Куда нам, зрелым мужчинам, скакать за молодыми стрекозами, — проговорил он, похлопывая Снежка, с такой серьёзной интонацией, что я не выдержала и фыркнула от смеха.
— Не очень-то тебя твой возраст остановил, когда ты меня затащил в свою жизнь! — поддела я его с озорной улыбкой.
Он помолчал, а потом повернул ко мне голову, чуть прикусив губу.
— Пока я тебя только в свою постель затащил. Остановимся, Лин?
Я поморщилась. Не давало Даниилу покоя то, что я так и не соглашаюсь на его предложение.
Но остановилась и спешилась, подходя к нему.
— Дани…. Я люблю тебя, зачем…
— Помолчи, родная, — велел он мне тем своим фирменным тоном, который заставлял меня повиноваться. — Не знаю, что еще на тебя может подействовать. Все, это мой последний аргумент.
Он вытащил из кармана куртки маленькую красную коробочку.
— Дани… — начала я, отрицательно качая головой, чувствуя, как сердце сжалось в груди.
— Открой, Лин, — мягко попросил он. — Пожалуйста.
Я не смогла сопротивляться. Повинуясь его просьбе, взяла коробочку, и, с трудом выдохнув, открыла её.
На миг моё дыхание сбилось, а пальцы едва не выпустили её из рук. На бархатной подложке лежало кольцо из белого золота невероятной красоты. Но не его изящный дизайн и утончённые линии заставили меня почувствовать, как в груди пропал весь воздух.
В центре кольца красовался крупный сине-голубой камень. Ермеевит, который я бы узнала из тысячи.
— Дани… — прошептала я, чувствуя, как всё вокруг исчезает, остаёмся только я, он и это кольцо.
Даниил смотрел на меня с мягкой, почти нежной улыбкой, но в его глазах горело что-то, что невозможно было выразить словами.
— Когда ты первый раз взяла этот камень в свои руки из моих, Лин, — начал он, его голос был низким, спокойным, но с той интонацией, что заставляет дрожать внутри, — я понял, что этот камень никогда ни к кому другому не поедет. Он твой. И только твой. И именно тогда понял, что люблю тебя. Ведь ты на него смотрела точно так же как я. Не как на драгоценность, на дорогой предмет, а как на произведение искусства, созданное человеком и природой.
Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди поднялась теплая, щемящая волна.
— Поэтому, — продолжил он, чуть приподняв бровь, — я нашёл ему замену для Марышкиной. Пусть даже пришлось искать на чёрном рынке.
Я удивлённо взглянула на него, но не успела задать вопрос, потому что он продолжал.
— Это кольцо, Лин, делал я. От эскиза до непосредственно ювелирной работы. Никто, кроме меня, его не касался. Никто не прикладывал к нему руку. Оно — твоё.
— Дани… Когда… Ты… — начала я, чувствуя, как слова теряются где-то в груди.
Он улыбнулся краешком губ, всё ещё смотря на меня с лёгкой грустью, смешанной с надеждой.
— Эскиз рисовал тогда, когда десять дней изображал умирающего, — ответил он с долей иронии, но в его голосе звучала тихая грусть. — Руки сами просили работы, сама понимаешь. А делал… уже позже.
Я смотрела на него, не зная, что сказать.
— Лин, как бы там ни было, — продолжил он, проводя рукой по шее Снежка, будто пытаясь успокоить не только коня, но и себя, — я ведь ювелир, хоть последние годы и подзабыл об этом.
Он усмехнулся, но в этой усмешке читалась горечь.
— Больше у меня аргументов нет, счастье моё. Если ты и сейчас откажешься… я, честно, не знаю, что ещё могу сделать.
— Дани… — начала я снова, но он мягко перебил меня, чуть приподняв руку.
— Если ты беспокоишься о наших финансовых отношениях, — сказал он, уже немного серьёзнее, — Дима составил нам отличный брачный договор. Мне-то он не нужен, но для тебя… И он равно защищает и меня и тебя.
Я замерла, глядя на него. Он всегда думал на несколько шагов вперёд, особенно когда дело касалось меня. Его забота была одновременно трогательной и иногда выводящей из себя.