— Кира решила пожить со мной, — повторил он, глядя прямо на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска. — Мы обсудили это.
— Обсудили? — мой голос стал громче, и я почувствовала, как слёзы начинают подступать снова. — Обсудили? Кира, ты… ты согласилась на это?
Моя дочь подняла взгляд. Её глаза покраснели, ресницы слиплись от слёз.
— Мам, — пробормотала она, её голос был слабым, но всё же звучал решительно. — Мне кажется… так будет лучше.
— Лучше? — я повторила её слова, как эхо.
— Я… я не хочу терять папу, — продолжила она, с трудом удерживая слёзы. — Он сказал, что хочет начать всё заново, что мы сможем быть счастливы…
Её голос сорвался, и она снова заплакала.
Даниил слегка сжал её плечо, словно пытаясь успокоить, но его взгляд оставался твёрдым.
— Анна, — сказал он, глядя мне в глаза, — это её выбор. И я поддерживаю его.
— Её выбор? — я сделала ещё шаг вперёд, мои руки дрожали, но я не могла остановиться. — Ты заставил её сделать этот выбор, Даниил!
Он покачал головой, его лицо выражало смесь усталости и раздражения.
— Никто её не заставлял, — сказал он. — Мы говорили об этом честно. Кира хочет быть со мной, и я готов взять на себя эту ответственность.
— Ответственность? — горько усмехнулась я, ощущая, как комок ярости и боли подкатывает к горлу. — Ты хочешь забрать у меня всё, что осталось, называя это ответственностью?
Кира зарыдала громче, но я уже не могла остановиться.
— Ты… ты забрал нашу семью, нашу жизнь, а теперь ещё и её?
— Анна, — произнёс он твёрдо, но не громко. — Это не забирание. Это решение.
Эти слова были последней каплей. Я развернулась и выбежала из комнаты, оставив их стоять там, на лестнице, со своими чемоданами и иллюзией нового начала.
5. Алина
Ветер ударил в лицо, и я жадно глотала его свежие порывы, словно пила живую воду, приносящую покой и умиротворение. Конь подо мной шел вровень с моими мыслями — стремительно, ритмично, как будто читал меня, переходя с рыси на галоп.
Это чувство полной, абсолютной свободы, когда наездник и лошадь становятся одним целым, было самым прекрасным, что я когда-либо испытывала.
Копыта звонко били по замёрзшей земле, разрывая тишину лесной тропы. Я наклонилась чуть ближе к гриве, чувствуя, как каждая мышца подо мной работает в идеальной гармонии. Это было не просто катание, не просто отдых. Это было бегство — бегство от мыслей, от разговоров, от взглядов, которые в последнее время преследовали меня повсюду.
Я натянула поводья, и Дейв плавно сбавил ход. Его дыхание было тяжёлым, горячий пар вырывался из ноздрей, смешиваясь с холодным воздухом.
— Хороший мальчик, — прошептала я, проводя рукой по его влажной шее.
— Застоялся в стойле за неделю, — из конюшни вышла Зоя, кутаясь в теплую белоснежную шаль, по которой струились ее черные как смоль волосы. — Хорошо его разогнала, Алинка.
Я спрыгнула на землю, почувствовав, как ноги мягко утонули в рыхлой земле и снегу, и поцеловала Дейва в его мокрый нос. Лошадь хрипло фыркнула, пытаясь ответить мне «поцелуем», но я вовремя уклонилась, рассмеявшись.
— Зой, когда начало занятий? — спросила я, отводя Дейва к загону, чтобы дать ему передышку.
— Через полчаса, дорогая, — ответила она, поправляя шаль. — У тебя ещё есть время выпить чай или кофе. Хочешь?
Я слегка пожала плечами, на секунду задумавшись, но Зоя продолжила, её глаза загорелись любопытством:
— Я горю от желания узнать подробности твоей поездки в Милан.
— Неужели? — усмехнулась я, ведя Дейва к его стойлу.
— Конечно, — Зоя прищурилась, её улыбка стала хитрой. — Ты только вернулась и сразу за лошадей, будто это обычное дело. А мне нужна драма, интриги, захватывающие подробности!
— Драма? — я рассмеялась, снимая с Дейва седло. — Увы, Зоя, драм там не было. Всё исключительно профессионально.
— Профессионально? — повторила она, её голос звучал насмешливо. — Взять второй приз на международном конкурсе — это, я понимаю, профессионально. А внимание вашего великого босса? Тоже профессионально?
— Ну… — я невольно почувствовала, как начинают гореть щеки. — Что именно тебе интересно? Переспали ли мы? Да, переспали. И скажу сразу — это было…. хорошо. Более чем. Даже не ожидала. Провели вместе всю ночь.
Мы прошли в маленькую комнатку позади конюшни, где уютно потрескивал разведенный камин, а я смогла упасть в кресло, укрытое старым вязанным пледом и вытянуть уставшие ноги. Зоя подала мне большую кружку кофе с корицей. Сама села на небольшой диван напротив.