Я замерла, ошарашенная неожиданным появлением Лики. Она стояла в дверях, облокотившись на косяк, как будто всегда здесь была, её решительный взгляд прожигал меня насквозь.
— Лика… — начала я, но она не дала мне сказать ни слова.
— Молчи, Анька, — резко оборвала она, махнув рукой. — Сейчас не время для твоих истерик. Ты, мать твою, что себе позволяешь? Лежишь тут, как растение, вместо того чтобы взять себя в руки? А ну поднимайся!
Боря растерянно посмотрел на неё, явно не зная, как реагировать.
— Ты чего стоишь? — снова накинулась она, обращаясь уже к нему. — Я сказала, коньяк, чай и что-нибудь поесть! Живо!
Борис приподняв брови быстро ушел вниз.
Когда он ушёл, Лика подошла ближе, схватила стул и уселась напротив меня, пристально разглядывая.
— Ну и вид у тебя, Ань, — сказала она без тени жалости. — Как будто тебя катком переехали. Ты что, решила, что он этого достоин?
— Лика, я не могу… — начала я, но она снова перебила.
— Не можешь? — её голос стал тише, но в нём по-прежнему чувствовалась твёрдость. — Аня, ты прожила с этим человеком 25 лет. Ты выстроила всю свою жизнь вокруг него. И теперь ты собираешься позволить ему разрушить тебя?
— Я не знаю, что делать, — призналась я, глядя на неё.
— А я знаю, — ответила она, пристально смотря мне в глаза. — Ты встаёшь с этой проклятой кровати, приводишь себя в порядок и начинаешь жить дальше. Не ради него. Ради себя. Ради Бори. Ради Киры.
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, которые снова грозили меня захлестнуть.
— Это не так просто, Лика, — прошептала я.
— Аня, — её голос смягчился, но всё ещё оставался твёрдым, — я не говорю, что будет легко. Но ты должна. Ты должна доказать, что ты сильнее. И знаешь что? Я тебе в этом помогу. Сколько ты так уже валяешься?
— Не знаю…. Дня четыре…
— Значит ровно четыре дня по пизде! Он там со своей молодой шлюшкой в постели кувыркается, а ты тут слезы льешь, точно крокодилица! Посмотри на кого похожа! Морда словно в аварии побывало, из волос паклю можно делать, а одежда? Ты когда последний раз в душе была? От тебя попахивает, знаешь ли? И не духами!
Лика была беспощадна, но её слова пробивали броню моей апатии. Я почувствовала, как стыд и злость смешиваются внутри, заставляя меня сидеть немного ровнее.
— Лика, ну хватит… — попыталась я протестовать, но её взгляд был, как острый нож.
— Нет, Аня, не хватит! — рявкнула она, поднимаясь и начиная ходить по комнате, размахивая руками. — Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь провести в этой постели, утирая сопли? Пока он там с Алинкой мир делит, ты сидишь и превращаешься в тень самой себя!
Я замолчала, не в силах противостоять её напору.
— Ты что, думаешь, ты единственная, кто через это прошёл? — продолжала она. — Ань, мужики уходят. Да, это больно. Это адски больно. Но ты что, хочешь дать ему такую победу? Чтобы он смотрел на тебя и думал: «Ну вот, без меня она никто»?
Я отвернулась, чувствуя, как слёзы снова подступают.
— Знаешь, что ты сделаешь? — Лика резко остановилась, в её глазах горела решимость. — Сейчас ты встаёшь. Идёшь в душ. Прямо сейчас! Потом переодеваешься во что-то приличное. Мы закажем тебе парикмахера на дом. Тебе нужно выглядеть на все сто.
— Зачем? — выдавила я, не поднимая глаз.
— Затем, что ты что, хочешь отдать ему весь бизнес? Хочешь, чтобы он бросил к ногам своей шлюхи миллионы, которые зарабатывает ваша компания? Боря рассказал мне о его «щедром» предложении! Говнюк! Решил бросить тебе подачку и ждать, что ты станешь на него молиться? Нет, милая, так дело не пойдет. Ты бороться ради детей должна. Иначе, эта проблядь молодая быстро приберет к рукам все имущество.
— Бороться? — прошептала я, чувствуя, как внутри рождается нечто новое. Слабый, но реальный проблеск решимости. — А как я могу бороться, Лика? С чем? С кем? Он уже всё решил. Для него всё кончено.
Лика фыркнула, сложив руки на груди.
— Ты всё ещё не понимаешь? — она наклонилась ко мне, почти уткнувшись лицом в моё. — Это не он решает, Аня. Это ты решаешь. Ты — мать его детей, ты — его жена 25 лет. Ты вложила в эту семью, в этот дом, в его карьеру больше, чем он когда-либо признает. Так почему ты думаешь, что он может просто всё забрать, а ты будешь сидеть здесь, вытирая слёзы?
— Но я… я не знаю, как… — я снова опустила взгляд, но она резко взяла меня за подбородок и подняла лицо.
— Знаешь! Ты мать, ты женщина, которая сделала эту семью возможной. Ты выстояла рядом с ним все эти годы. Ты вытирала сопли его детям, ты поддерживала его самого. Ты сильнее, чем думаешь, Аня. И сейчас ты встанешь, пойдёшь в душ, приведёшь себя в порядок, и мы разработаем план.