Даниил выдержал секундную паузу, прежде чем ответить.
— Конечно, — его тон чуть потеплел, но не настолько, чтобы это стало заметным. — Я никогда не собирался оспаривать это. Все ювелирные изделия, которые были подарены тебе, остаются твоими, вне зависимости от стоимости. Как и все картины в доме. Если решишь забрать что-то из остальных домов — с этим проблем не будет. За это я держаться не стану.
Сказал он это так, словно речь шла о какой-то формальности, хотя для меня это было больше, чем просто украшения. Каждое кольцо, каждая брошь хранили в себе воспоминания. И даже если эти воспоминания сейчас ранили, я не была готова от них отказаться.
— Отлично, — коротко ответил мой адвокат, слегка повернув голову ко мне. Его взгляд был успокаивающим, но я знала: нас ждёт ещё много таких мелких деталей, каждая из которых будет вызывать в душе новый укол боли.
Мой адвокат наклонился ко мне, положив ладонь на папку с документами.
— Условия выглядят… адекватно, — тихо сказал он, будто это могло сгладить всю неловкость момента. — Но нужно обсудить детали.
Даниил смотрел прямо на меня, ожидая реакции, словно проверял, как я справлюсь. Его взгляд был почти изучающим, и от этого я почувствовала себя так, будто меня выставили на всеобщее обозрение.
— А доля компании? — наконец спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри я знала, что именно этот вопрос станет камнем преткновения.
Его лицо осталось неизменным, но я заметила, как он едва уловимо напрягся.
— Компания — это отдельный разговор, — спокойно ответил он, но в голосе прозвучал металл. — Ты прекрасно знаешь, что она остаётся под моим контролем. Это бизнес, Аня, и ты к нему не имеешь никакого отношения.
— Нет, господин Сокольский, — вмешался мой адвокат, ехидно улыбаясь, словно наслаждаясь моментом. — Вы не правы. Компания и бренд были основаны в браке, а значит, ваша жена имеет право на половину как самой компании, так и дивидендов. Это закон.
В комнате на мгновение повисла тишина. Я увидела, как юристы Даниила быстро обменялись взглядами. Один из них тут же начал листать папку с документами, другой едва заметно нахмурился. Сам Даниил сохранял внешнее спокойствие, но я видела, как его руки чуть сильнее сжались на краю стола.
— Это сложно назвать полноценным правом, — наконец сказал он, его голос стал ещё холоднее. — Компания — это не объект недвижимости и не счёт в банке. Это бизнес, требующий управления, развития и ежедневного контроля. Анна не занималась им и не имела к нему никакого отношения. Основан он был на мои личные средства и наследство.
— И это не имеет значения, — не отступал мой адвокат, его тон был чётким и уверенным. — Закон говорит о том, что всё, что создавалось в браке, является совместно нажитым имуществом. Включая ваш бизнес. Госпожа Сокольская имеет право на половину, если вы не готовы договориться о компенсации.
Даниил бросил на меня быстрый взгляд. В этом взгляде было раздражение, но и что-то ещё, что я не могла расшифровать. Он хотел оставить контроль за собой, любой ценой. Это была его жизнь, его гордость, его созданное с нуля детище. А теперь это «детище» оказалось частью раздела, и я чувствовала, что именно здесь развернётся самая ожесточённая борьба.
— Мы можем обсудить компенсацию, — сухо произнёс он, резко откидываясь на спинку кресла. — Но я повторяю: управление компанией остаётся за мной. Деления компании не допустимо, и я не намерен обсуждать это дальше.
Мой адвокат улыбнулся чуть шире, как будто ждал именно такого ответа.
— Отлично, господин Сокольский, — сказал он, сложив руки на столе. — Тогда мы предложим свою оценку стоимости бизнеса, и посмотрим, насколько ваши условия соответствуют реальной картине.
Я молча смотрела на Даниила, чувствуя, как он, несмотря на внешнюю сдержанность, закипает.
— Что, Данечка, — услышала я злой и ехидный голос Лики, — не ожидал, что твоя домашняя мышка умеет кусаться?
12. Анна
Даниил медленно перевёл на неё взгляд. Это был тот самый взгляд, от которого у меня всегда перехватывало дыхание — холодный, пронизывающий, полный угрозы. Но Лика только усмехнулась, ничуть не смутившись.
— Анжелика, — холодно уронил он, — я позволил тебе находится здесь, поскольку Анне нужна поддержка, но это не означает, что я позволю тебе открывать рот.
Юристы Даниила напряглись, будто готовились к худшему, но Лика, казалось, только раззадорилась от его тона. Она медленно сложила руки на груди, слегка наклонила голову и заговорила, тягуче и уверенно, с лёгкой насмешкой.