Алина застыла на месте, её рот приоткрылся, а глаза на мгновение расширились от потрясения. Маска сдержанного спокойствия слетела с неё мгновенно, словно её сорвали. В её зелёных глазах заплясали бешенство и ярость, такой я её ещё не видела.
— Вы совсем спятили⁈ — прошипела она, её голос зазвенел, пропитанный негодованием. Она резко потянулась к столу, пытаясь спасти хотя бы часть документов. — Это же рабочие материалы! Эскизы! Вы в своём уме⁈
Я улыбнулась, но улыбка моя была мрачной, злой.
— Теперь ты почувствовала, что значит, когда разрушают то, что ты создаёшь? — произнесла я низким голосом, глядя ей прямо в глаза. — Приятно, правда?
Её руки дрожали, пока она поднимала пропитанную водой бумагу. Сотрудники за дверью тихо ахнули, когда поняли, что произошло. Но никто не осмелился вмешаться.
— Убирайтесь, — сквозь зубы процедила Алина, её голос сорвался на холодный рык. — Немедленно убирайтесь отсюда!
Я гордо развернулась, не дожидаясь, пока она повторит свой приказ. На этот раз это была не победа, но хотя бы реванш.
14. Алина
От бешенства у меня потемнело в глазах. Больше всего сейчас мне хотелось схватить эту спятившую бабу за её идеально уложенные волосы и несколько раз припечатать об стол. Представление об этом было настолько ярким, что я невольно сжала кулаки, чтобы удержать себя. Но, к счастью — ох, к счастью, — она, захватив свою хамоватую приятельницу, и покинула мой кабинет, оставляя меня одну с хаосом, который они здесь устроили.
Я осталась стоять посреди разгромленного рабочего пространства, глядя, как вода медленно течёт по моим тщательно выверенным до каждой черточки рисункам и чертежам. Линии расплывались, превращаясь в бессмысленные разводы, разрушающие мою работу. Экран ноутбука померк, потемнел, а затем совсем погас. С ним будто погасло и то чувство контроля, которое я так упорно удерживала в себе.
Мне казалось, что вместе с этой водой утекает и моё спокойствие, моя уверенность, всё, что я так долго выстраивала. Этот стол, эти чертежи, даже это кресло — всё это было моим. Моей территорией, моим безопасным местом. А теперь оно превратилось в сцену для чьей-то истерики.
Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать остатки самообладания, но руки всё равно дрожали. Они пришли сюда, чтобы унизить меня. И им это удалось. Даже те, кто стояли за дверью, мои сотрудники, мои подчинённые, — они видели это. Я почти физически слышала их мысли: она заслужила, разрушила семью, увела мужа.
Двойное лицемерие. Половина девушек в компании с радостью оказались бы на моём месте. Они бы без колебаний согласились стать для Даниила хотя бы любовницей, а уж в перспективе — женой. Часть из них, обрати на них Даниил внимание, не задумываясь, сами бы сообщили его жене о своих отношениях, чтобы быстрее устранить препятствия на пути к заветной цели. Они бы улыбались Анне в лицо, а за её спиной уже готовили бы сценарии своих будущих счастливых браков. И всех их безбрежно злило, что за долгие годы, я оказалась первой, с кем Даниил завел отношения.
Но сейчас они с огромным удовольствием будут перешёптываться за моей спиной, осуждая каждый мой шаг. Они будут смотреть на меня с презрением, прикрытым вежливыми улыбками.
Едва сдерживая слёзы, я старалась навести хотя бы видимость порядка на своём столе. Руки дрожали, а мысли путались, когда я судорожно соображала, что ещё можно спасти, а что уже пропало безвозвратно.
Несколько недель упорной работы… Несколько недель, когда я погружалась в каждую деталь, обдумывая новые концепции, формы, сочетания материалов. Несколько недель полёта фантазии, когда я видела в каждом эскизе не просто украшение, а историю, воплощённую в металле и камнях. И теперь эти истории расплывались на мокрой бумаге, превращаясь в бессмысленные пятна.
Я поднимала испорченные листы один за другим, пытаясь найти хоть что-то, что ещё можно было восстановить. Вода стекала с краёв бумаги, оставляя следы на столе и капая на пол. Нотки отчаяния с каждым движением становились сильнее. Как много сил было вложено в каждый эскиз, в каждую линию… И теперь всё это превратилось в хаос.
Неожиданно телефон на столе зазвонил, его резкий звук прорезал тишину кабинета и вырвал меня из пучины мыслей. Я на мгновение замерла, глядя на экран, где высветилось имя — Даниил Сокольский.
Мои глаза полыхнул гневом — он уже наверняка знал, что произошло.
— Да! — не удержав эмоции рыкнула в трубку.
И услышала сухое:
— Зайди.