— Вот так, — пробормотала я, вытирая пот со его лба.
Телефон всё ещё был прижат к моему плечу, а руки нервно дрожали, но я не могла позволить себе замедлиться. Я рванулась к окну и изо всех сил пыталась его открыть. Оно не поддавалось, словно издевалось надо мной.
Не раздумывая, я схватила тяжёлые каменные часы с его стола и с силой ударила по стеклу. Раздался глухой треск, но окно выдержало. Я ударила снова и снова, пока стекло, наконец, не посыпалось на пол мелкими осколками. Поток холодного, свежего воздуха ворвался в кабинет, ударив в лицо, и я сразу почувствовала, как стало легче дышать.
— Дальше что? — спросила я в трубку, едва справляясь с дрожью в голосе.
— Человек в сознании?
— Да, — коротко ответила я, скосив взгляд на Даниила. Его глаза смотрели на меня тяжело, но осознанно.
— Нужно дать таблетки нитроглицерина под язык. Если их нет, дайте разжевать аспирин, — продолжал холодный и уверенный голос на том конце.
Я оглянулась в поисках хоть чего-то, но ни одной аптечки или лекарства поблизости не было видно.
— Вера Николаевна! — вылетела из кабинета, — не ебу где, но, если хотите работать и дальше, ищите или нитроглицерин или аспирин. У вас две минуты!
Её лицо вспыхнуло от неожиданности, но она моментально вскочила с места, побежав в неизвестном направлении.
Я вернулась в кабинет, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса и отчаяния. Даниил лежал на полу, его грудь поднималась и опускалась с трудом, губы едва шевелились, как будто он пытался что-то сказать, но слова не выходили.
Рядом с ним, обнимая за плечи, сидела Анна. Она плакала, гладя его по лицу, целуя в лоб, покрытый испариной.
— Он в сознании? — снова спросил голос в телефоне.
— Да, — ответила я, едва справляясь с дрожью в голосе.
В этот момент в кабинет вбежала бледная Вера. В её руках был блистер с аспирином, а в глазах читался неподдельный ужас от увиденного.
— Алина, нитроглицерина нет, но я нашла аспирин, — быстро сказала она, опускаясь на колени рядом с Даниилом.
Я схватила упаковку, выдавила таблетку и приблизилась к нему, стараясь, чтобы он сфокусировал взгляд на мне.
— Даниил, нужно это разжевать, слышишь меня? — сказала я чётко и громко, поднося таблетку к его губам.
— Дай ему хоть воды! — прорвалось отчаяние Анны, её голос сорвался в рыдания.
— Нельзя! — резко ответила я, не отводя взгляда от лица Даниила. — Дани, пожалуйста, постарайся.
Его взгляд на миг стал осмысленным, он чуть приоткрыл губы, и я вложила таблетку ему в рот.
— Жуй, — прошептала я, а затем громче повторила: — Жуй!
Я видела, как его челюсти медленно сжались, и почувствовала, как весь воздух в комнате наполнился напряжением. В этот момент каждый из нас жил только одной мыслью: он должен выжить.
— Хорошо, — выдохнула я, хотя внутри всё ещё бушевал ураган эмоций. — Дани, вот так, молодец.
Анна продолжала тихо рыдать, прижимая его голову к себе, гладя по волосам, словно пытаясь удержать его здесь, в этом мире. Её голос был почти шёпотом:
— Ты не можешь так, Даня… ты не можешь оставить меня…
Телефон снова ожил, голос на другом конце звучал настойчиво:
— Проверьте дыхание. Грудная клетка должна двигаться ровно. Бригада почти на месте.
Я склонилась ближе, прислушиваясь, как его дыхание становится чуть менее прерывистым, но всё ещё слабым.
Стук в дверь раздался как гром среди тишины. Вера рванула к выходу, чтобы впустить врачей. Через мгновение кабинет наполнился людьми в форме, быстрыми командами и металлическими звуками медицинского оборудования.
— Назад! — резко велел один из медиков, и нас всех оттеснили от Даниила.
Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и только тогда осознала, что всё это время держала себя в напряжении, не давая себе упасть.
Анна, смахнув слёзы с лица, выглядела так, словно балансировала на грани. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
Теперь всё зависело от тех, кто склонился над Даниилом.
Медики действовали быстро, слаженно. Один из них подключал аппаратуру, другой давал команды:
— Давление падает. Подключаем кислород.
Словно в тумане я наблюдала за их работой. Каждое их движение, выражение лиц, каждая фраза вызывали новый прилив паники.
Анна опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Он сильный, — прошептала она, словно убеждая не только меня, но и саму себя.
Я кивнула, хотя сомневалась, что она это заметила. Внутри меня боролись два чувства: страх и странная, неестественная ясность.
— Мы стабилизировали его состояние, нужно срочно отправить его в больницу, — подошел к нам один из врачей.