— Что? — я поверить не могла, в то, что услышала, а сердце забилось быстро-быстро. Лика тоже навострила ушки.
— Не вижу смысла, Аня, продолжать эту войну…. Мы с тобой оба взрослые люди. Мне не с руки с вами воевать, я как лучше хочу. И тебе легче станет.
Лика скорчила удивлённое лицо.
— То есть ты допустишь Бориса к управлению?
— Нет, Ань, — мягко ответил Николай, — таких полномочий у меня нет. Но я не стану препятствовать его визитам в компанию. Пусть приходит и наблюдает….Пусть учится, пусть вникает в дела. У него будет чем заняться, у тебя сейчас иные заботы, а Кира… выдохнет. Как ты на это смотришь?
Я не могла поверить, что наконец-то отстояла свое. Борис будет допущен в компанию, сможет отслеживать все, что там происходит, держать руку на пульсе. Это был шаг к победе.
— Я хочу, чтобы ты уволил Алину, — едва слышным шёпотом произнесла я, не веря, что позволяю себе диктовать условия.
На той стороне повисла тишина, такая же густая и напряжённая, как моя просьба. А Лика подняла две руки вверх пальцами.
— Ань… — наконец осторожно начал Николай. — Ты понимаешь, что это не так просто. Она работает в компании уже давно….
— Мне плевать на это, — перебила я, с каждым словом обретая уверенность. — Она не должна быть там, Коля. Я не позволю этой женщине находиться рядом с моей семьей!
— Аня… — его голос звучал устало, но я не позволила ему договорить.
— Ты говоришь о компромиссе? Вот мой компромисс: Борис может прийти и наблюдать, Алина уходит. Немедленно. Только тогда я позволю Кире жить у вас.
На той стороне снова наступила пауза, но теперь она была ещё более тяжёлой.
— Ань… — начал он, глубоко вздохнув, — услышь меня, пожалуйста. На Алине сейчас висят три срочных и важных заказа. Очень важных. Без её умений мы просто не справимся. Ладно бы это касалось только коллекции, но она ведёт ещё три индивидуальные линии. Клиенты знают ее, работают именно с ней. Если мы их упустим, на компании можно будет поставить крест.
Я сжала телефон так сильно, что он едва не выскользнул из моих рук.
— Это не вопрос, Коля. Я не позволю ей быть в моей компании, — ответила я, чувствуя, как злость перетекает в усталую, но твёрдую решимость.
— Не дави… — одними губами успокоила меня подруга, делая жест рукой, чтобы я смягчилась.
— Ань, — его голос стал более настойчивым, — если Даниил не поднимется на ноги… это его наследие. Это твоё, твоих детей. Ты правда готова разрушить всё ради этой войны?
Его слова звучали разумно, но всё внутри меня бурлило от ярости. Эта женщина всё так же будет ходить на работу, принимать участие в деятельности моей компании, находиться рядом с тем, что принадлежит моей семье. Но, несмотря на гнев, я чувствовала в груди странное, почти триумфальное тепло. Я побеждала. В этой войне медленно, но верно я склоняла чашу весов в свою сторону. Если уж ближайший друг Даниила решил отступить, то победа — лишь вопрос времени.
— Хорошо, Коль, — устало согласилась я, будто это решение далось мне нелегко. — Пусть остаётся.
На той стороне послышался тихий вздох облегчения, но я не собиралась останавливаться.
— Но, — продолжила я твёрдо, — ты и слова в её защиту не скажешь, даже если Боря сорвётся на неё. Ясно? Он имеет полное право её не щадить — она нас не жалела.
Николай замолчал на несколько секунд, видимо переваривая мои слова.
— Ань, — сказал он наконец, его голос звучал устало, но без признаков спора, — я понял тебя. Но прошу, постарайтесь держать всё в рамках. Сейчас для компании важна стабильность.
— Стабильность? — холодно усмехнулась я. — Пусть благодарит судьбу, что я вообще согласилась на это. Кира тоже пока пусть живет у вас. Но если я узнаю, что она хоть словом перекинулась с этой мразью….
— Спасибо, Ань, я понял. — коротко ответил он, и связь прервалась.
Не успела я перевести дух, как на плечи опустились горячие руки Лики, которая с нескрываемым восторгом потрясла меня.
— Умница, Ань! — воскликнула она, её голос звенел торжеством. — Просто умница! Вот теперь-то всем станет понятно, кто ты есть!
— Ух, — выдохнула я, чувствуя, как кровь прилила к щекам.
— Ты хоть понимаешь, как они все сейчас напуганы? — Лика не переставала веселиться. — Эх, знаешь, я рада, что у Даньки сердце прихватило. Все резко сбросили масочки. Вот он тебе — реальный расклад. Пошли в ножки кланяться, в дружбе заверять.
Она села напротив меня, сверкая глазами, и чуть качнула головой.
— Нет, — выдохнула она чуть тише, словно сама себя осаживая, — какие же сволочи всё-таки. Когда он тебе о разводе сказал, когда мордой об стол возил — никто не заступился. А тут всё резко поняли, куда ветер дуть стал.