— Хорошо…. Мне нужно подписать согласие?
— Не только…. Анна Юрьевна, операция, которую мы хотим провести будет стоить порядка семи миллионов.
— Семь миллионов… — выдохнула я, будто проверяя, правильно ли услышала. — А разве…. У нас в стране не бесплатная медицина?
— Анна Юрьевна, — фыркнул врач, — у нас частная клиника. Вы и ваша семья уже давно наблюдаетесь у нас, но ваша страховка эту операцию не покроет. Это сложная и высокотехнологичная операция, и она требует участия лучших специалистов, а также применения современного оборудования. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти пути финансирования, но значительная часть должна быть обеспечена с вашей стороны.
Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Раньше я никогда не задумывалась об этой стороне вопроса. Даниил всегда занимался финансовыми вопросами сам, ведь я мало что в них понимала. А сейчас… а есть ли у нас на счету такие деньги….
Обычно, когда мне нужны были деньги — я снимала их с нашей карты. Наличку давал Даниил. Все финансовые операции, связанные с крупными суммами всегда проходили через него. Я понятия не имела, сколько денег находится на счетах, а документы, которые прислал адвокат так пока и не смотрела, справедливо полагая, что в этом он разбирается лучше меня.
— Анна Юрьевна, — поторопил меня врач.
— Да, простите… — я помотала головой. — Когда нужны деньги?
— Чем скорее, тем лучше. Вы наши многолетние клиенты, поэтому подготовку мы начнем немедленно, однако… деньги должны поступить на счет клиники в течение 10 дней. Понимаете?
— Да… Понимаю, — ответила я, стараясь сохранить видимость уверенности, хотя внутри бушевал ураган.
Десять дней. Это немного, но это шанс. Я понимала, что нужно будет срочно связаться с адвокатом, разобраться в документах и, возможно, даже продать что-то ценное, чтобы собрать такую сумму. У меня не было права ошибиться или медлить.
— Мы сделаем всё, что нужно, — сказала я наконец, с трудом выдавливая из себя эти слова.
Главврач кивнул.
— Хорошо. Я буду держать вас в курсе. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне в любое время.
Я кивнула и молча вышла из кабинета, пытаясь сообразить с чего мне начать. Наверное, для начала — позвонить Короткову, он-то точно знает, какими средствами я могу располагать.
Зайдя в ближайшее от больницы кафе, я сразу же набрала адвоката. К счастью, трубку он взял сразу.
— Да, Анна Юрьевна.
— Максим Владимирович, простите, что беспокою. Знаете… — замялась я. — У меня к вам глупый вопрос, просто времени на изучение документов не было совсем. Мне срочно нужно… семь миллионов, у нас на счетах вообще есть такая сумма?
— Семь миллионов долларов? — уточнил он.
— Нет, рублей, конечно.
На том конце провода повисла полная тишина.
— Анна Юрьевна, вы сейчас шутите?
— Нет… — у меня сердце упало. — У нас их нет….
— Анна Юрьевна, — Коротков явно искал слова, — вы вообще хотя бы понимаете стоимость ваших активов? Хоть приблизительно?
Я замолчала, пытаясь осмыслить его вопрос.
— Нет, — призналась я наконец, осознавая, как беспомощно это звучит. — Все эти годы Даниил занимался финансами. Я даже не знаю, сколько денег у нас на счетах.
— Понял, — коротко сказал он, и в трубке вновь повисла пауза, пока он, видимо, обдумывал, как объяснить мне очевидное. — Анна Юрьевна, ваши активы — это не просто пара счетов в банке. Это компании, недвижимость, ценные бумаги. Суммы, о которых вы говорите, для вас не являются проблемой. Да для вас это вообще ни о чем. Но есть нюанс. Мы сами с вами подали заявление о наложении обременения на все активы в рамках бракоразводного процесса.
Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба.
— Что? — спросила я, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу. — А да… но….
— Вы сами настояли на этом, чтобы защитить свои интересы, — ответил он спокойно, но мне казалось, что его слова били по нервам. — Это стандартная практика. Такие меры принимаются, чтобы во время развода не произошли необратимые изменения в распределении имущества.
Я попыталась вспомнить, как именно проходил наш разговор об этом, но в памяти всё смешалось. Тогда я согласилась, потому что мне казалось, что это просто формальность, необходимая для защиты меня и детей. Да и Лика убеждала, что этот шаг — самый разумный из возможных.
— Что это значит сейчас? — спросила я, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул.
— Это значит, что для доступа к крупным суммам, которые вам сейчас необходимы, у нас их нет, — ответил Максим Владимирович холодно и чётко. — Ровно поэтому я настаивал на том, чтобы вы заранее сняли со счёта приличную сумму, когда начали бракоразводный процесс. Но теперь мы не можем ничего сделать до суда.