Я молчала, чувствуя, как его слова пронзают мою обиду и горечь, оставляя после себя неприятную правду.
— Он мог бы со мной поговорить…
— Поговорить, Ань? О чем? Что ты хотела услышать? Прости, я виноват, что хочу от тебя уйти? Или он в ноги тебе должен был броситься, прощения молить? Впрочем, — продолжал Николай, — это сейчас не имеет значения. Семь миллионов…. Когда нужны деньги?
— В течение десяти дней. Ты нам поможешь, Коль?
— Ань…. У меня нет свободных денег сейчас. Их просто нет. Я все свои деньги вытащил…. Я гол как сокол…
Я замерла, словно не веря услышанному. Николай всегда казался человеком, у которого всё под контролем, который найдёт выход из любой ситуации. А теперь он стоял передо мной, словно признавая собственное бессилие.
— И что теперь? — прошептала я, чувствуя, как паника поднимается в груди.
— Теперь будем думать, — твёрдо ответил он. — Я помогу, чем смогу, но рассчитывать только на меня — не вариант. У тебя есть другие возможности? Люди, к которым ты можешь обратиться?
— Нет… — прошептала я с ужасом.
— Твоя эта… Лика?
— У нее нет…. Я ей уже звонила…. — с каждым новым словом, мои плечи опускались все ниже и ниже. Я не знала, что делать.
— Твою мать, Ань! — Николай резко хлопнул ладонью по столу, его голос прозвучал громче, чем я ожидала. — У Борьки машина на кого оформлена?
— На Борю… — пробормотала я, с трудом понимая, к чему он клонит.
— Продавайте, — отрезал он, не оставляя места для сомнений.
Затем он набрал номер на телефоне и дождался ответа.
— Вера, — произнёс он твёрдо, — Боря приехал с обеда?
— Да, Николай Платонович, — услышала я голос секретаря.
— Пусть несёт свой зад… — он осёкся, бросив на меня короткий взгляд, а затем поправился, — пусть ко мне зайдёт.
Он положил трубку и посмотрел на меня серьёзно.
Боря влетел в кабинет, красный от злости.
— Николай, вы, кажется, забываетесь…. — начал он, но увидев меня, замолчал. — Мама?
— Борь, — слезы хлынули у меня из глаз, я уткнулась в грудь сыну.
— Мама? Что случилось? Отец? Он….
— Нет! Нет, Боря! — поспешила я успокоить его, всхлипывая. — Он жив! Но ему нужна операция.
— А… ну ладно, — протянул он, растерянно оглядываясь. — Пусть делают.
— Ты не понял, Борис, — холодно вмешался Николай, его голос звучал твёрдо и без капли эмоций. — Твоему отцу нужны деньги на операцию. Семь миллионов.
Боря замер, его лицо изменилось. Сначала удивление, потом тревога, а затем что-то, похожее на раздражение.
— Семь миллионов? — переспросил он, нахмурившись. — У нас ведь есть деньги, разве нет?
Я молча смотрела на него, не зная, как объяснить ситуацию. Николай же не собирался тратить время на разъяснения.
— Деньги заморожены, — коротко сказал он. — Бракоразводный процесс. Сейчас ваш единственный вариант — найти их самостоятельно. И давай начнём с твоей машины, Борис. Она на тебя оформлена?
Боря посмотрел на Николая, затем на меня, и его лицо стало напряжённым.
— Машину продать? — спросил он, словно не до конца веря в то, что слышит.
— Да, Боря, — ответил Николай жёстко. — Семь миллионов — это не та сумма, которую можно просто так найти за пару дней. А время у вас ограничено. Сейчас я вызвоню своего агента, он постарается продать ее максимально быстро.
— Стоп, подождите, — Боря отстранился от меня, нахмурившись. — А я-то на чём ездить буду?
Я замерла, не веря своим ушам. Николай, напротив, лишь устало вздохнул и хлопнул ладонью по столу.
— Боря, ты вообще слышишь, о чём речь? — резко спросил он. — Твоему отцу нужна операция! Семь миллионов, понимаешь? Не семь тысяч, не семь рублей.
— Я понимаю, но… — начал Боря, но Николай снова перебил его.
— Нет, ты не понимаешь, — жёстко сказал он. — Если мы не найдём эти деньги, твой отец может не выжить. Ты готов рискнуть его жизнью ради удобства?
— Но… я….
— Поездишь пока на корпоративной, — устало махнул рукой Николай.
— Хорошо, — угрюмо ответил мой сын. — Не звоните своему агенту, сам продам. Ваши все равно полной цены не дадут….
— Нам и не нужна полная, — рыкнул Николай, — нам нужны семь миллионов!
Боря поморщился, но больше ничего не сказал. Вместо этого он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то тревожное, почти испуганное.
— Мам, — спросил он тихо, но настойчиво, — скажи… какие гарантии дают врачи?