Рядом стояла Зоя, её лицо было мокрым от слёз, которые она пыталась сдержать, но безуспешно.
— Лин… — сказала она тихо, её голос дрожал. — Он будет в хороших руках… Обещаю.
— Дейв… — прошептала я снова, не в силах отпустить его.
Словно понимая, что нам придётся расстаться, он жалобно заржал, нежно тыкаясь тёплым носом в моё лицо. Его большие, умные глаза смотрели на меня с такой преданностью, что боль в груди стала почти невыносимой.
Прийти за ним должны были с минуты на минуту. Я знала, что времени осталось совсем немного, но не могла заставить себя отпустить его. Этот конь был мне другом. Больше, чем другом — моей семьёй. Он всегда был рядом, когда мне было плохо. Теперь мне предстояло сказать ему прощай.
Я зарылась лицом в его длинную, мягкую гриву, сжимая пальцами его тёплую, гладкую кожу. Его дыхание было тяжёлым и спокойным, словно он старался меня утешить, хотя сам знал, что мы расстаёмся.
— Это неправильно, — прошептала я, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то ещё. — Это так неправильно…
Зоя осторожно положила руку мне на плечо, но не произнесла ни слова. Она понимала, что здесь слова бессильны.
Дейв снова тихо заржал, тёплый воздух от его дыхания коснулся моей щеки. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь запомнить этот момент навсегда — тепло его тела, запах его гривы, нежное прикосновение морды.
Когда за ним пришёл грум, я почувствовала, будто у меня вырезают сердце. Каждое движение было словно ножом по душе.
Я смотрела, как его уводят, как его мощные ноги осторожно ступают по стылой земле, как он оглядывается на меня, словно не понимая, почему я не иду с ним.
— Дейв! — мой голос сорвался в крик, полный боли и отчаяния.
Он остановился, обернулся, его большие глаза смотрели прямо на меня, полные той же тоски, что и моя душа. Я хотела подбежать, обнять его, забрать обратно, но ноги словно приросли к земле.
Я плакала навзрыд, словно прощалась со всем, что было мне так дорого. Этот конь был частью меня, частью моей жизни. Я отдавала его, но вместе с ним уходила часть моей души.
Зоя осторожно обняла меня за плечи, но я едва заметила её прикосновение. Я могла только смотреть, как Дейва ведут всё дальше, пока он не исчез из виду, а вместе с ним не исчезло ощущение тепла и уюта, которое он всегда приносил в мою жизнь.
— Он будет в порядке, — прошептала Зоя, но её голос звучал будто издалека.
Сзади послышались шаги, и я обернулась. Мужчина в чёрной куртке, тот самый, с которым я обсуждала условия, стоял с конвертом в руках. Его лицо выражало смесь неловкости и деликатности, словно он понимал, как мне сейчас тяжело.
— Алина, — обратился он тихо, опуская взгляд. — Простите… Здесь та сумма, о которой мы говорили.
Он протянул мне конверт, но я не сразу взяла его. Мои руки дрожали, и в горле стоял ком.
— Обещаю вам, ему будет у меня хорошо, — добавил он, глядя мне прямо в глаза. В его голосе была искренность, которая едва уловимо согрела моё разбитое сердце.
Я осторожно взяла конверт, чувствуя его вес в своих руках. Деньги. Просто деньги, которые я должна была получить в обмен на частичку своей жизни.
— Пожалуйста, — тихо сказала я, подняв на него глаза, полные слёз. — Заботьтесь о нём. Он… он особенный.
— Я знаю, — ответил мужчина с лёгким кивком. — Вы можете приехать к нему в любое время. Если захотите.
Я кивнула, не в силах ответить. Он ещё раз кивнул, развернулся и ушёл, оставив меня стоять с конвертом в руках и пустотой в душе. Зоя молча положила руку мне на плечо.
Утром, собрав себя по кусочкам, нашла в себе силы встать и поехать на работу. Каждое движение давалось с трудом, но я понимала: останавливаться нельзя. Голова болела уже несколько дней подряд, но я привыкла жить с этой болью, опоясывающей лоб и затылок. Она словно отвлекала меня от другой, более глубокой боли — той жгучей пустоты, что обосновалась в моей душе.
В руках сжимала сумку, внутри которой лежало всё, что удалось собрать за последние пять дней. Почти полная сумма. Я смотрела на неё, как на символ моего упорства, но вместо гордости чувствовала только опустошение.
Огромного усилия стоило выйти из машины и шагнуть в офис. Люди мелькали вокруг, кто-то здоровался, кто-то кивал. Но я не слышала и не видела их. Всё, что было важно, — довести начатое до конца.
Войдя в пустой кабинет, который всего лишь две недели назад был моим, положила сумку на стол, открыла её и посмотрела на аккуратно сложенные пачки. Деньги. Всего несколько дней назад они казались мне чем-то нереальным, почти недостижимым, но теперь лежали передо мной. Пять миллионов. Двух не хватало, но я была уверена, что их мы найдем. Большая часть денег была собрана.