Какую историю? Зачем ей посвящать картины? Чтобы потом вот так же плясать вокруг них, восторгаясь непонятном чем? Как по мне, посвящать истории памятники искусства — дело столь же неблагодарное, как переносить гору снега лопатой. Нарисуй, чтобы через несколько лет о твоей картине забыли, напиши, чтобы весь твой труд превратился рано или поздно в прах, сделай монумент, и сама природа сточит его обратно в камень. Сейчас нет места искусству: на кону выживание, некогда думать о памяти, если помнить будет некому. Я ещё раз оглядел гудящее сражение, выстрелил в первое попавшееся окно и вдруг всё стихло. Из него вылезла та самая девочка, с той же улыбкой и маленькой дыркой в голове. Это что… я её так?
Руки павших солдат зашевелились, словно в них не было костей, а ближайшие начали сдавливать мне ноги, буквально ломая их и утаскивая под землю. Отстреливаться не было возможности: руки тоже скрутили, а после и вовсе вывихнули другие, бледные и грязные руки.
День 4
— Сэм! Скоро идём дальше, хватит спать!
— Да дай ты ему выспаться, — зевая, сказал Джон.
— Интересно это оно выходит! Как меня будить, так «вставай, принцесса», а как ему спать, то пусть дрыхнет?!
— Он дежурил, в отличие от тебя.
— Теперь ты будешь это использовать до скончания времён! Давайте я тоже буду дежурить, а потом спать сколько влезет!
— Ты и получаса не продержишься, как заснёшь! — давясь смехом, выпалил Джон.
— Ах, так вот как мы заговорили? Следующую ночь я одна дежурю! Вот увидите, я смогу за себя постоять!
— Ну-ну. Ловлю на слове.
— Чего?
— Выражение такое — «ловлю на слове». Теперь не отвертишься.
— Да пошёл ты, ненормальный!
— Во, таких девушек в бункере добрая половина: сама орёт, другим спать не даёт. Доброе утро, Сэм.
— Ага, — добрым, впрочем, оно для меня не было. — Какой план на день?
— Идти дальше. Кас пошёл осмотреть местность. По прикидкам, через пару дней подойдём к этому вашему лесу.
— А за ним что?
— По старым картам, возле него находился небольшой городок. Небольшие дома наверняка уже ушли в снег, но кто знает: вдруг там были многоэтажки.
— Что-что?
— Дома многоэтажные. Ну, девятиэтажные там, семнадцатиэтажные и прочие. А были ещё такие, которые под облака уходили! Их так и называли: небоскрёбы.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Да отовсюду. Бабушка ещё в детстве мне про них рассказывала: она родилась тогда, когда люди с поверхности на связь выходили. Плюс нам в школе объясняли, как оно всё раньше было.
— Круто…
— А вас что, этому не учили?
— Охотников точно нет. Нас в детстве учили оружие держать и правильно ногу ставить, чтобы снег тише хрустел.
— Жестоко, но я понимаю. Выживание, все дела…
— А откуда вы в бункере еду берёте?
— О-о, парень! У нас там всё схвачено. Даже животные есть! Ты таких сейчас на поверхности не найдёшь!
— Серьёзно?
— Конечно! Погоди, дай-ка секунду, — он залез в рюкзак. — Как знал, что стоит взять несколько лишних банок. Лови.
Он кинул мне в руки какую-то железную банку без крышки. Что ещё за шутки.
— Свинина! Она в такой банке может годами храниться где угодно, и ничего с ней не станет.
— А открывать как?
— Так ножом! Надавил и пошёл по кругу. Это тебе на завтрак, за то, что поддержал план.
Как и посоветовал Джон, я попробовал открыть банку с помощью ножа, что вышло на удивление легко. Внутри оказался розовый замёрзший кирпич, застывший в жире, но несмотря на вид, пахло чудесно.
— Только разогрей для начала. Тушенку холодной есть крайне не рекомендую.
— Я уже понял. И что, прям так можно?
— Ну да, это ж металл. Не расплавится.
Я поставил банку максимально близко к костру и через пару минут жир растаял и забурлил, раскачивая большой кусок мяса. Я попробовал небольшой кусок и просто не поверил, что бывает такой вкус.
— Это божественно!
— И это-то без хлеба! Мечта любого, скажу я тебе. Но дают такую у нас редко: запасают на случай чьего-то ухода или какой-нибудь чрезвычайной ситуации.
— Какие в бункере ещё могут быть проблемы? Сиди себе, радуйся, что не снаружи!
— Ну, помню, как кто-то пролез в систему вентиляции, народ начал чуть ли не с ума сходить. Мы три дня искали, что это было, а оказалось, что датчики движения дали сбой из-за скачка напряжения. Казалось бы, такая мелочь, а почти хаос начался.
— У нас так тоже напряжение скакало. Когда зимой буря начинается, купол искрил порой.