День 21
Усталость так глубоко проникла внутрь тела, что спал я без снов, как это редко случалось. Обычно получалось сохранять чуткость, что по-своему помогало лучше восстанавливать силы. Кас считает, что глубокий сон отнимает силы на своё поддержание, поэтому, просыпаясь после него, чувствуется тяжесть во всём теле, а голова плохо работает. Думаю, тут дело совсем в другом, но выяснить это вряд ли получится, пока люди живут на ледяной пустыне.
Вместо снов меня мучили мысли и ещё больше разбушевавшаяся совесть. Кас не должен был так срываться, но и мне стоило быть мягче, и использовать приклад лишь как крайнюю мерю. Джон и правда выглядел ужасно, но Кас никогда не убьёт человека просто так. К тому же, мы ведь с ним напарники, я, можно сказать, предал его, поддавшись страху. Нет, так нельзя… но как тогда можно? Что было бы, замешкайся я ещё чуть-чуть? И тот ли это Кас был, которого я хорошо знал? Если сложить все детали вместе, то выходит, что я не знаю Каса вовсе, и до той драки я просто был в нём уверен. Выходит, даже такой человек может рано или поздно сломаться.
Будить нас никто не стал, мы с Сарой так и проспали до полудня, хотя Кас проснулся как по часам, развёл костёр и занялся чисткой оружия так, как никогда раньше. Вряд ли я мог объяснить, что творилось у него на уме, да и не думаю, что Кас сам понимал или задумывался о таких вещах, как собственные переживания, если это не часть выживания. Джон выглядел ещё хуже: синяки распухли и превратили лицо в одно багровое пятно, было тяжело понять, что это вообще чьё-то лицо. Вряд ли они бы продолжили конфликт, учитывая, что в большей части они обходились многозначным молчанием и грозным взглядом. Естественно, о дальнейшей дороге никто не заговорил, и причин тому было несколько: во-первых, что Кас, что Джон, а оба не могли идти дальше, пока хоть немного не оправятся, во-вторых, я и сам порядком подустал, ну и напоследок, не было ясно, пойдём ли мы вообще дальше.
Так как безделье я переносил с трудом, я плюнул на всё и собрался заканчивать охоту в одиночку. Дорогу я помнил отлично, оружие есть, да и вряд ли меня ждёт что-то опаснее дремлющего пятихвоста или одинца. Почему-то именно сейчас я исключал возможность появления чего-то пугающего или способного покалечить. И вроде изменилось всего-ничего: Кас не идёт впереди
Да, то, что раньше было бы для меня огромным событием, сегодня превратилось в досадное «всего лишь». Наверное, мне открыло глаза его вчерашнее состояние, теперь я не видел Каса так, как раньше. Куда-то испарилась эта непробиваемость, беззвучность в шаге, сталь в пальцах. Остался только на что-то озлобленный, ненавидящий людей зануда.
А следы тем временем бесследно пропали. Должно быть, ветер этой ночью не чувствовали только мы в своей низине, а на полях вполне очевидно мело и сдуло все тропы. Хотя стоп, вот тут что-то есть, даже свежие!
Я зажал винтовку в руках и трусцой засеменил по следам, ведущим всё дальше на юг. Хорошо бы ещё и не потеряться в случае чего, но не об этом мои мысли, когда на снегу мелькает добыча. Хотелось выпустить пар, и охота помогала это сделать. Хотя спустя двадцать минут пробежки пара наверняка только прибавилось, и теперь он мог бы послужить сигнальным огнём. Типа: «смотрите, я бегаю по неизведанным полям по чьим-то следам, убейте меня!»
Убивать было решительно некому, что даже казалось необычным на фоне прошлых дней. Удача явно мне улыбалась, и за мелким пригорком в сторону другого холма неспешно шёл пятихвост. Стрелять с такого расстояния не хотелось из боязни не пробить, потому я начал сокращать дистанцию, идя против ветра и с замиранием сердца видя, как зверь сбавляет темп или наоборот его наращивает. Такое поведение вряд ли относилось к нормальному, скорее пятихвост был насторожен и готов в случае чего реагировать на опасность, а единственная опасность в данный момент, по видимому, была во мне. Это говорило об опыте особи даже больше, чем отсутствие одного кончика хвоста, оторванного во время драки с кем-то из местных животных. На кого он, интересно, напоролся?
Вбежав где-то на середину возвышенности, пятихвост остановился и начал копать. Не до конца понимая его намерений, я тоже поспешно зарылся в сугроб, чтобы меньше выделяться. Смотреть через обваливающийся с шапки снег неудобно, но я заметил, как, раскопав приличную гору снега, наружу с тявканьем вывалились четверо детёнышей пятихвоста. Так у этой одиночки есть потомство…
Я подумал, что в такой ситуации сделал бы Кас. Хороший вопрос: а какой из двух Касов? Второй, может, и перестрелял бы всех, а первый… нет, хватит. Нет двух Касов, на одного из которых можно ровняться. Есть один, нераздельный, со своими, как оказалось, минусами, а не рисованными мною плюсами. Значит, и нечего на него в такой ситуации ровняться. Тогда…