Я молчу, не зная, что сказать. Он проводит рукой перед глазами.
— У меня есть кое-что для тебя. — Люк вынимает ноутбук из сумки, ставит на стол и
открывает. Он пододвигает для меня стул, запускает видео и становится рядом со мной, скрестив
руки на груди.
На экране появляется мама. Она в подвале. Я напрягаюсь.
— Люк, — говорит она, улыбаясь, совсем как я. — В этом видео нет ничего делового. — Я
хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и всегда любила. Люк поворачивается ко мне спиной, то ли для
того чтобы дать мне личное пространство, то ли для того чтобы отстраниться самому. — То, что я
сделала с тобой — несправедливо, и мне жаль.
Она поднимает глаза.
— Совсем не справедливо.
Она делает глубокий вдох, а затем продолжает.
135
— Возможно, сегодня я сделаю кое-что опасное. — Она выглядела, как доктор, сообщающий
плохой диагноз: ей было жаль, но изменить она ничего не могла. — Я хочу, чтобы ты видел.
Я слышу, как двигается Люк, но не отрываю глаз от экрана.
— Я хочу попробовать избавить Меду от Голода. — Обдумывая свои слова, она обводит
глазами комнату. — Это похоже на привитую зависимость. И от зависимости можно избавиться. Она
была еще слишком маленькой, чтобы пытаться это сделать. Но сейчас ей пятнадцать, у нее есть сила
воли и чувство ответственности.
Я помню, как Хай сказал, что демоны убивают, чтобы стать сильнее. Мама не знала, что они
«поедают» жизнь, а не душу. Мама не понимала, что демоны постоянно получали их из Ада,
«подключаясь» к нему, как сказал папа. Наверное, мама думала, что воскрешение — единичный
случай, а не постоянный поток "жизни". И откуда бы ей знать? По словам Хая, они не многое знают
о подростках, за исключением тех, что на стороне Ада, но и те будут «подключены».
Моя мама вытягивает руки на столе перед собой.
— Это избавит ее от зависимости раз и навсегда. Если будет способ не навредить мне, она
справится. Она настолько человечна, она так любит меня. Ты бы видел это, Люк. — Она подпирает
рукой подбородок. — Она может взять под контроль своих демонов. Я не хочу, чтобы она всю жизнь
жила с этой ношей. И она будет свободна, если мы сможем победить зависимость.
Но у нас не получилось, точнее у меня. Я касаюсь ее лица на экране.
Она продолжает, ее глаза полны надежды.
— И еще, Люк. Если мне удастся избавить ее от этого, если я смогу доказать это, она будет
спасена от Тамплиеров. Навсегда. И... — Ее голос дрожит. — Мы сможем вернуться домой.
Домой. К Тамплиерам и Люку. Она ждала этого всю мою жизнь. Вернуться домой, сбежать из
самовольного заточения. Вот чем она пожертвовала ради меня.
— Я не скажу тебе, кто тот человек, и не буду неделю звонить тебе, иначе ты поймешь, что я
задумала. — Она быстро улыбается. — Ты, наверное, с ума сходил последние несколько недель. Я не
слушала голосовые сообщения — боялась, что ты попытаешься отговорить меня.
— Я знаю, что делаю. Она любит меня, Люк. Очень. Она никогда не навредит мне. Но... если
это случится, — она безжизненно смотрит в камеру, и я вижу, как слезы блестят в ее глазах,— найди
ее. Найди мою малышку, скажи ей, как я люблю ее. Скажи, что мне жаль.
Моя малышка, не эксперимент.
Она выдохнула. Ее лицо приобрело такое нежное выражение, которого я никогда не видела.
— Я люблю тебя, Люк, прости. Все могло бы сложиться для нас иначе, но я ни о чем не
жалею, не могу. Ты всегда был моим лучшим другом, моей опорой, и мы еще увидимся, Люк. Я...
Люк дотягивается до ноутбука и захлопывает его. Он молчит несколько минут. А потом
хрипло говорит:
— Не возражаешь, если я оставлю это только для себя?
Я киваю.
Я знаю, мне не стоит спрашивать об этом, но не могу удержаться.
Этот мужчина — величайший секрет моей матери, а это многое значит.
— Почему вы с ней никогда?.. — Я позволяю фразе повиснуть в воздухе, но он понимает, о
чем я.
— Она не позволяла мне. Это значило бы уйти от Тамплиеров. Она сказала, что не может
присоединиться ко мне, не оставив тебя. Она не хотела вынуждать меня уходить из-за нее. — Он
фыркает. — Вынуждать, — повторяет он, качая головой, а затем смотрит на меня. — Она такая
упрямая. — Он переводит взгляд на потолок. — Так или иначе, миссия была для нее важнее всего,
кроме тебя.
Даже его. Я не говорю это, он знает это лучше меня.
— Я все равно увижу ее. Однажды.
После этого мы выходим из душного фургона на улицу, продолжая разговаривать. Люк