со всеми общается.
Ещё один листик становится её жертвой, и она продолжает.
— А Бог? Я посвятила свою жизнь службе Ему, всё идёт согласно Его плану. Если Он решил,
что я буду лучше Ему служить, будучи калекой, кто я такая, чтобы говорить, что всё должно быть
иначе? — Она поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Хорошо, она всё ещё помнит, что я здесь. —
Я скажу тебе, на кого мне остаётся злиться. На себя. Я ненавижу себя за свои чувства, за
невозможность принять их. Но когда ты ненавидишь себя за ненависть к себе самой — как вообще с
этим справиться?
Она смотрит на меня так, словно у меня есть ответ. И вроде бы, у меня он действительно есть.
Кроме того, я почти эксперт в ненависти к самой себе, и в сравнении со мной её ненависть просто
ничтожна. Она ненавидит себя за расстройство по поводу разрушенных мечтаний? Было бы странно,
если бы она с радостью приняла такую судьбу.
Так что я даю ей свой мудрый совет:
— Прекращай ныть.
От неожиданности Джо отодвигается. С ней всё время нянчатся и ходят вокруг неё на
цыпочках. Я же совсем не такая.
— Какая трогательная вечеринка упоения жалостью.
Лицо Джо становится угрожающе фиолетового цвета, и она вскакивает на ноги.
— Вечеринка упоения жалостью? Уж прости, если мои проблемы не…
Я прерываю её и встаю. Она неправильно называет ненависть к самой себе.
— Да, попросить прощения будет не лишним. Ты злишься на себя за то, что ты злишься на то,
что у тебя отняли все твои мечты? Серьёзно?
— А что, ты думаешь, я должна делать? Радоваться тому, что моя жизнь разрушена?
— Нет, ты не слушаешь. Меня не волнует, что ты злишься из-за своей разрушенной жизни.
Ты бы была полной дурой, если бы этого не делала. Чёрт возьми, да ты мне даже не нравишься, а
меня всё равно это злит. Я всего лишь говорю, что злиться на себя за то, что ты злишься — смешно и
глупо.
— Но… — лопочет она.
— Вместо того, чтобы стучать ногами и огрызаться на каждого, направь свою злость на что-то
более продуктивное. -— На самом деле, я надеюсь, что она не прислушается к моему совету.
Наблюдать за этим довольно увлекательно, но только когда ты сам не принимаешь в этом участия.
— Например, на демонов.
— Мне никто не позволит, — сердито, но достаточно нерешительно отвечает Джо.
— Да. Я заметила. Последние два дня никто не разрешал тебе этого делать. — Мои слова
заслуживают от неё лёгкую улыбку. — Хочешь бороться с демонами? Перестать ныть и начинай что-
то делать.
Она замирает, смотря на меня так, словно видит в первый раз.
— Ой, — в итоге произносит она.
— Да, что ж, тебе надо было это услышать. Тебе это на пользу.
— От чистого сердца?
— Да. С добрыми намерениями.
Мы обе вспоминаем тот последний раз, когда мы говорили о добрых намерениях — и Джо
приставила нож к моему горлу — и улыбаемся.
— Спасибо, доктор. — Она делает глубокий вдох и меняет тему. — Но ты — та ещё врунья.
— Она делает паузу. Я — врунья, но мне интересно, что именно она имеет в виду. — На самом деле,
я тебе нравлюсь.
91
На удивление, может быть, она и права.
Прежде чем мне удаётся придумать ответ, Джо сменяет тему.
— Как только всё вернётся на свои места, мне станет тяжелее бороться с демонами.
— Вернётся всё на свои места? Здесь?
— Они никогда не позволят мне получить полный статус борца. Я не буду выходить на
задания. Из-за моей ноги я ущербна. — Её голос становится совсем тихим. — Думаю, Хай
действительно спас мне жизнь.
— И что? А ты спасла его дважды. — Трижды. — Получается, что ты могла погибнуть. Если
тебя это устраивает, разве они могут что-то на это сказать?
— Традиционно борцы сражаются по двое. — Её рот искривляется. — Точнее в парах.
Разве это не одно и то же? У меня нет возможности спросить, так как она продолжает.
— У меня никогда не будет партнёра. Им смог бы стать лишь какой-нибудь глупец.
Я указываю на очевидное:
— Хай достаточно глуп.
— Я бы не смогла взять на себя ответственность за смерть своего партнёра. Кроме того, Хай
— не глупый, а… наивный.
— Разве есть разница?
— Наивность со временем проходит, а вот глупость неизлечима.
Я смеюсь.
— Что губительно для борца.
— Определённо.
Я кошусь на неё.
— В тебе совсем не осталось наивности.
— Полагаю, демоны сожрали её вместе с моей ногой, — беспечно говорит она. Затем следует