Пронзительные вопли душат меня, подобно рвоте. А мой рот всё продолжает открываться, не
замолкая ни на секунду.
Я не отвожу взгляда от Джо. Её спокойное лицо склонилось надо мной, говоря мне без слов,
что, на самом деле, я не горю. Я напрягаюсь изо всех сил, отчаянно стараясь оставаться
неподвижной, но судороги продолжают сотрясать тело. И лишь страх перед повторением
мучительной процедуры помогает мне выдержать нечеловеческий жар этих маленьких ручек.
И тут, мне начинает казаться, что моё тело может этого не пережить. Возможно, моя
демоническая сущность не позволяется провести церемонию, и прямо сейчас я умираю, лежа в
агонии и стараясь не изо всех сил не двигаться, пока меня жарят заживо.
Правда, сейчас уже поздно об этом думать.
С этой мыслью я переключаюсь на более приятные моменты. Я пробегаюсь по любимым
картинам, плыву в синем водовороте Звёздной ночи, кружусь в цветочных лепестках Джорджии
О’Киф.
Я избегаю красного.
Время ползёт. Я провожу месяц в Постоянстве памяти Дали, играя с плавлеными часами, и
год в Ирисах Ван Гога. Я танцую в Гернике Пикассо. И избегаю Крика.
И вдруг, огонь затухает так же быстро, как загорелся. Я открываю глаза и вижу
обеспокоенное лицо Джо.
— Первая часть закончена. Как себя чувствуешь?
102
— Прекрасно, — бормочу я. Никогда в жизни не чувствовала себя хуже, чем сейчас. И она это
знает, поэтому улыбается.
— Настало время второй части. — Она тянется ко мне, и я ели сдерживаю крик. При виде
моего лица она останавливается. — Четыре минуты. Не больше. Вдвое короче и вдвое меньше боли.
Я продолжаю нервно глотать воздух. Моё тело ни в какую не хочет второй части. Я заставляю
себя дышать медленнее. Самая сложная часть закончилась, с каждым разом будет легче. И вне
зависимости от того, что произойдёт, мне не придётся повторять первую часть. Самое сложное
позади.
Я смотрю на флуоресцентные лампы, спрятанные в потолке. Ещё один вздох, и мы переходим
ко второй части. Джо тянется ко мне, и я съёживаюсь.
Хорошо, ещё два вздоха.
Нет, три.
— Меда, пора. — Похоже, сопереживания ей хватило ненадолго. Я напряжённо киваю, но как
только Джо наклоняется ко мне, лампы, на которые я так усердно цеплялась взглядом, затухают, и
мы погружаемся во мрак.
— Что происходит? — спрашиваю я дрожащим голосом и заставляю себя приподняться.
— Не знаю, — тревожно шепчет Джо, всматриваясь в темноту коридора. Хай уже во все
оружие и готов идти в разведку. Ури следует за ним, идя по коридору к комнате с окном.
— Везде отключили электричество, — сообщает Хай.
Ури отворачивается от окна и смотрит на нас. В свете луны показывается его бледное лицо,
искажённое ужасом.
— Они нас нашли. Думаю… — его голос ломается. — Думаю, мы окружены.
Мы с Джо в панике подскакиваем, и я отодвигаю боль на задний план. Джо хватает гримуар
со стола, и мы все бежим в библиотеку. Не произнося ни слова, мы мчимся по проходам, петляя
между книжными шкафами, стоящими вдоль окон. Как такое возможно? Как они могли нас найти?
Не знаю как, но у них это получилось. Судя по тому, что я вижу, чёрные костюмы окружили
здание в два, а то и в три ряда. Неподвижные чёрные фигуры безмолвно стоят в чёрной ночи. Я
начинаю чувствовать приток энергии, который не замечала, пока лежала, горя в агонии. На этот раз
демонов меньше, но если здание полностью окружено… их должно быть около сотни. Я подбегаю к
другому окну, а их там ещё больше. Я нахожу взглядом Джо и Хая и качаю головой — выход
перекрыт. Они повторяют моё движение. Мы окружены.
— Меда, — распевает голос, доносящийся из множества глоток. Он низок и мягок. И
проскальзывает через разбитое окно. — Выходи, выходи, где бы ты не была.
Я отскакиваю от окна. Хай, Джо и Ури делают то же самое, обступая меня со всех сторон.
— Что будем делать? — шепчу я.
— Меда, выходи, или мы придём за тобой.
Хай отвечает:
— Мы с Ури их задержим…
— Ты ожидаешь, что я просто убегу… — начинает Джо, но Хай её обрывает.
— Нет, я не хочу, чтобы ты убегала. Я хочу, чтобы ты завершила церемонию. — Затем он
обращается ко мне. — Будем надеяться, твои способности помогут нам в битве, в противном случае
нам конец. — Хай смотрит в глаза Джо, взвешивая её реакцию. — Затем вы вернётесь к нам, и мы