— Нет, если ты полукровка, то ты лишь наполовину дьявол.
— Наполовину дьявол, наполовину человек. — Он поднимает бровь. — Но людей нельзя
назвать добрыми, не так ли?
Нет, нельзя. Даже мои друзья граничат с преступностью.
— Я уже давно решил с этим не бороться. — Его глаза выискивают что-то, чего я не вижу. —
В этом нет смысла. В конце концов… — Он возвращается в реальность, и на его лице снова
появляется улыбка. — В любом случае, быть плохим куда веселее. — Он подходит ближе к решётке,
и я ловлю его тёмный, острый аромат, шоколада и корицы.
— Даже если время от времени всё заканчивается тюрьмой?
108
Он смеётся.
— Я и не думал, что ты поймёшь, Хорошая Девочка — как же это происходит у тебя?
Задел. Я показываю ему язык. Он сдавленно смеётся, и этот танцующий звук отдаётся по
всему моему телу.
— Итак, как тебя зовут?
— НЕ Хорошая Девочка.
Он поднимает бровь.
— Тогда, Плохая Девочка.
Я закатываю глаза.
— Красивая Девочка, — предлагает он, и я открываю рот, чтобы ответить, но он не даёт мне
этого сделать. — Нет, не красивая. — Ой. — Цветы и закат могут быть красивыми. А вот ты нет.
Ты…
Не думаю, что хочу слышать, кто же я такая.
— Меда. Меда Меланж.
Он смеётся.
— Что такого смешного?
— Меланж. По-французски — смесь, очень подходит.
Мам, ты такая смешная.
— А как зовут тебя?
— Арманд Делакруа. — Прежде чем я могу пошевелиться, он ловит мою руку между прутьев
решётки. Я пытаюсь её выдернуть, но это слишком опасно. Он склоняется над моей рукой, словно
собирается её поцеловать, но затем останавливается и бросает на меня взгляд из-под ресниц. — К
вашим услугам, — шепчет он и прижимается своими слишком большими и чересчур мягкими
губами К кончикам моих пальцев. Я тут же краснею и выдёргиваю руку из его хватки.
— Француз? — спрашиваю я, и он молчаливо кивает головой. Я вытираю руку о джинсы.
— Итак, Арманд, что здесь происходит? Меня подвергнут испытанию или чему-то в этом
роде?
В глазах виден смех.
— Ты — пленница Ада. Они не сильно занимаются здесь правосудием.
— И что тогда? — Не уверена, что хочу это знать.
— Если повезёт, они позволят тебе продать свою душу и стать одной из нас.
— Меня не так-то просто заставить что-то делать.
Он пожимает плечами.
— В любом случае, это если только тебе повезёт. А если нет… что ж, им проще просто
устранить проблему.
Может, меня легче заставить, чем я думала.
— Так или иначе, если они возьмутся тебя уговаривать, советую не сопротивляться. — В его
голос возвращается горечь. — В этом просто нет смысла, особенно, когда у тебя такая… природа.
Как-то это звучит не очень хорошо.
— А пытать они меня будут? — Неужели этот писк принадлежит мне?
— В какой-то степени.
— Что это значит?
— Они будут тебя пытать, но лишь для того, чтобы напомнить тебе о твоей природе. Они
будут морить тебя голодом — эти клетки высасывают из тебя всю жизнь. Пройдёт всего несколько
часов, а тебе будет казаться, что ты не ела неделями. Через пару дней ты уже будешь страдать от
голода. А к следующей неделе сойдёшь с ума. Затем они будут соблазнять тебя тем, чего ты всегда
хотела больше всего на свете. Свобода от голода, свобода от ограничений, созданных человечеством.
— Его голос обретает силу и становится более соблазнительным. — Знаешь, мы не такие уж и
плохие. Мы — это ты, позволь себе быть той, кем ты была рождена. Мы поддаёмся искушениям, а не
пыткам.
— Я не похожа на них. Не похожа и на тебя.
109
— В самом деле? — Голос у него ядовито-нежный. — А мне показалось, что тебя одолевает
множество соблазнов.
Я открываю рот, но он продолжает.
— Разве ты не мечтаешь о насилии? А о силе? — Он упорно продолжает свою речь. Я уже
вижу в своих руках какую-то жизнь и то, как чья-то душа свободно вздымается ввысь. — Разве ты не
мечтаешь о том идеальном моменте, когда прекрасная душа пройдёт через тебя, словно большая
радуга, не мечтаешь о моменте абсолютной свободы, когда тебе ничего не надо? — С каждым
словом, его акцент становится всё сильнее.
Я трясу головой, освобождая себя от этих мыслей.
— Пфф, да кто вообще может этого захотеть? — Дрожа говорю я, и он смеётся, его речь
испорчена. — Но в любом случае, судя по всему, они не так уж и идеальны, раз, по твоим словам, ты
постоянно их убиваешь.
— Не постоянно и не оттого, что они демоны. Лишь потому, что они выводят меня из себя. —