— Как и сказал мой друг, — продолжил тонкий, — мы просто умнее. Так что хорошо подготовились. Его Высочество Одари Раэ одиннадцатый не отказал в маленькой просьбе снабдить нас вещью с твоим запахом, а с остальным справился вот этот красавец!
Тонкий чуть склонился и похлопал крысу по голове. Та в ответ радостно запищала и совершенно по-собачьи вильнула длинным хвостом.
— То есть шансов у меня не было? — спросила Кенира.
— Нет, почему? — осклабился Коренастый. — В первый день ты неплохо постаралась, сбивая следы. Да и позже… Несколько попыток вышли вполне удачными. Ты правильно сделала, что прибегла к помощи сообщника.
— Какого сообщника? — удивилась Кенира.
— Не притворяйся! Вот этого толстяка. Могла бы, кстати, подобрать кого-нибудь получше и помоложе. Мы расспросили торговца и всё узнали!
— Я не знаю никакого торговца, — поджала губы Кенира.
— Он тебя тоже. Зато знает жирдяя. Жирдяй проработал у него всё лето, на вырученные деньги купил тигилаша и направился куда-то на родину. Мы сначала не обратили на это внимания, но тигилаша — не та тварь, которую можно не заметить. И ни в городе, ни на пограничной заставе толстяка на шестиногой ящерице никто не видел. Нам пришлось хорошенько пошарить по округе, а потом Носач уловил твой запах.
Я стиснул зубы. Убедительная ложь, сочинённая Жорефом чтобы объяснить моё отсутствие, не помогла. Против чувствительного носа ищейки у нас не было ни шанса.
— Что со мной будет? — спросила Кенира, громко сглотнув.
— Ты поедешь к Его Высочеству, мы заберём свои деньги, может даже выйдет получить что-то сверху. Надеюсь, ни ты ни толстяк не наделаете глупостей. У вас ничего не получится, будет только больнее.
— Пожалуйста, не надо! — взмолилась Кенира. — Вы не знаете, что со мной сделает принц!
Коренастый рассмеялся.
— Может и не знаем, но догадываемся. Мы всегда наводим справки о работодателе. Так что в курсе, какой Одари больной ублюдок. Извини, ничего личного. Хотя…
— Что, «хотя»? — насторожилась девушка.
— Мой друг хочет сказать, что мы можем перевести всё в личную плоскость, — рассмеялся Тонкий. — Ты очень красива, даже красивее, чем на люксографии. Будет очень печально, если такая красота пропадёт зря. В нашем контракте сказано, что тебя следует доставить живой и без увечий. Но, в отличие от стерженька Одари, наши жезлы становятся твёрдыми и без пыток с мучениями.
Поразительно, насколько свободно противники выбалтывали свои планы. Они действовали, как киношные злодеи, к их обещаниям «повеселиться» не хватало лишь зловещего хохота. Увы, смысл их действий я прекрасно понимал. Они пытались максимально запугать жертву, чтобы она впала в ступор и оказала как можно меньше сопротивления. Меня они словно не замечали, но впечатление было обманчивым — я несколько раз ловил косой взгляд Коренастого, который контролировал каждое моё движение.
— Я здесь ни при чём! — закричал я, привлекая внимание. — Эта сучка мне заплатила, но не сказала, что за ней охотятся!
Голова Кениры дёрнулась, словно от оплеухи и она уставилась на меня во все глаза.
— Пожалуйста, пожалуйста, — кланяясь так низко, как позволял живот, я незаметно приближался к противникам. — Пожалуйста! Я ни при чём! Мне не нужна никакая награда! Просто отпустите меня!
Тонкий глянул на меня с презрением.
— Прости, приятель, — скривился Коренастый, — но нет. Мы не особо скрытные парни, но и сюрпризов тоже не хотим. Так что отпустить тебя не можем. Вини во всём её.
Я повернулся лицом к Кенире и подмигнул. Не зная, поняла она знак или нет, усиленно заморгал глазами. Она опустила веки в знак подтверждения, что поняла мою пантомиму.
— Сучка! Ты мне ничего не сказала! Я не хочу умирать! — повернувшись к противникам лицом, я продолжил. — А что, если я вам помогу?
— Поможешь? Ты? — рассмеялся Тонкий. — Чем? Присунешь девчонке вместо нас?
— Погоди, дай ему сказать, — остановил его Коренастый.
— Она может сопротивляться! — пояснил я. — А я могу её связать. У меня даже есть верёвка.
Я поднял предплечье показывая обёрнутый вокруг него болас.
— Пусть попробует, — кивнул Коренастый. — Но не вздумай отколоть какую-то глупость.
— Даже дадим тебе побаловаться с девчонкой, — усмехнулся Тонкий. — Но только после нас. Если, конечно, в этом возрасте у тебя что-то получится.
— И вы оставите меня в живых?
— Оставим, — пообещал Коренастый. — Но зверя заберём. Твоё выживание будет зависеть только от твоих навыков и удачи. Ты же отдашь Поводок тигилаша своим новым лучшим друзьям?
Я усиленно закивал.
— Ну тогда давай, прекращай теребить свой стручок и приступай, — прикрикнул Тонкий.
Я развернулся и сделал несколько шагов в сторону Кениры, по пути раскручивая с руки болас и одновременно беззвучно артикулируя слово «зверь». Кенира меня поняла и кивнула, не забывая сохранять испуганное выражение лица.
Форсированный режим мозга расцветил мир россыпями векторов, формул и чисел. Я рассчитал траекторию движения, мгновенно развернулся и метнул болас. Одна моя рука нырнула в мешочек, выхватывая камушек, а вторая вытащила из-за пояса нож.
Противники были хороши — врасплох их застать не удалось. Они среагировали мгновенно, выхватывая мечи и бросаясь в атаку. Вот только в этом мире метательное оружие воспринимать всерьёз было не принято, так что увернуться Тонкий даже не попытался. Крепкая кожаная полоса опутала его плечи и притянула руки к телу всё быстрее и быстрее вращающимися камнями. Огромная крыса бросилась на меня в длинном прыжке, целясь в горло, но щёлкнули челюсти Рахара, перехватывая её за середину туловища.
Коренастый вытянул свободную руку и я, почуяв опасность, метнул камушек. Камень ударил ему в тело, и, как и положено всем метательным снарядам при столкновении с человеком, отскочил. Я изо всех сил зажмурил глаза. Простейшая структура, которую я внедрил в голыш с помощью самодельного артефакта, при столкновении с невидимым барьером разрушилась, высвобождая запасённую энергию в виде света. Предельная неэффективность плетения сослужила хорошую службу — мощный выброс элир дестабилизировал заклятие противника, что бы оно ни должно было сделать. Вспышка больно ударила по глазам даже через закрытые веки.
Коренастый закричал от неожиданности, по его руке со скрюченными в судороге пальцами пробежали яркие зелёный молнии. Напрягая до предела мышцы, я подбежал к нему, выхватывая следующий камень.
Противник оказался хорош, очень хорош. Будучи ослеплённым и частично парализованным, он не растерялся. Он взмахнул мечом так быстро и точно, что не будь я в вычислительном режиме, мог остаться без головы, даже не заметив взмаха. Мой мозг мгновенно учёл возможные сокращения мышц и строение его скелета, просчитал скорость и траекторию движения меча. И пусть физически я был гораздо медленней, но моей скорости все равно хватило, чтобы уклониться от удара. Левая рука метнула следующий камень, я сделал пируэт, рассчитывая, чтобы в момент попадания оказаться к противнику спиной. Ещё одна яркая вспышка осветила расщелину, превращая мир в застывший стоп-кадр.
Моё сознание отметило массивную тушу Рахара, лежащую на боку в тёмной луже, но я не имел права отвлекаться. В данный момент более важен был Тонкий, взвившийся в воздух в длинном прыжке, сделавшем честь бы любому земному атлету. Я едва уклонился от ноги, с размаху бьющей мне в челюсть, и с отстранённым удивлением отметил, что в притянутой к телу руке из ниоткуда возникает длинный клинок, которым Тонкий, до предела изогнув запястье, разрезает ремни моего болас.
Завершив пируэт, я поднял нож, чтобы отвести меч Коренастого, а левую руку засунул в мешочек, набирая в пригоршню сразу четыре камня. Кромка меча загорелась неярким голубым цветом, и обрезала лезвие моего ножа почти под самую рукоятку, словно оно было сделано из бумаги. Отстранённость вычислительного режима не давала удивляться, лишь учла новые данные. Большим пальцем левой руки я отправил в Коренастого ещё один снаряд, тем самым сбивая заклятие, которое тот пытался выпустить свободной рукой. Выхватив из-за пояса второй нож, я быстро обернулся и отправил ещё один камень в почти что освободившегося от пут Тонкого.