Уля начала перебирать варианты. Что можно сделать такого, что изменит её жизнь хотя бы на ближайшую неделю.
Почему-то в голову пришла мысль о разводе, но такое решение изменит её жизнь не только на ближайшую неделю. Мысли о разводе пугали. Ульяна не представляла свою жизнь без Лёши, как бы странно это ни звучало. Не потому, что она его любила, а потому, что сейчас у неё не было работы, а это значит, что Стас бы точно остался с отцом. Жизнь без сына Уля себе представить не могла. Финансовая зависимость от мужа давила на неё каменным пластом несамостоятельности, и Ульяне очень хотелось бы зарабатывать на жизнь самой, но Лёша умело подбирал аргументы, почему она не должна этого делать, и в каждой словесной перепалке по поводу устройства на работу Лёша всегда оказывался победителем, и Уле нечего было возразить на его разумные доводы.
Наверное, даже если бы Ульяна имела постоянную работу и возможность самостоятельно содержать сына, Лёша бы попытался отобрать у неё Стаса. Хотя бы потому, что он знает, насколько ей дорог сын, и лишь чтобы отомстить, он, она уверена, поступил бы именно так. Поэтому Уля старательно отметала мысли о разводе, как бы ей ни хотелось прямо сейчас написать заявление и пойти в ЗАГС.
Уля помотала головой вправо и влево, чтобы избавиться от угнетающего и не решающего данную проблему потока мыслей.
Что делать с её неясным состоянием, она так и не придумала. Мысли о загадочном человеке-невидимке не покидали. Она то и дело вспоминала его лицо или глаза, и каждый раз в голове рождалось ещё больше и больше вопросов. Она хотела увидеть его, хотела узнать его, забраться к нему в голову, понять, как он думает и о чём. Залезть к нему в душу и понять, что он чувствует и какие испытывает эмоции. И она не понимала, откуда появляются эти желания, почему она так отчаянно интересуется им.
На улице стемнело медленно, но красиво. Солнце утопало в нежной перине облаков и пары грозовых туч, которые ярко светились розовым, оранжевым и кроваво-красным. Месяц уже начинал появляться, совсем бледный, еле заметный на всё ещё светлом небе.
Посмотрев в большое окно, Ульяна поспешила домой. Собрала скрипку в футляр и вышла в длинный тёмный коридор.
Уже на выходе её окликнули.
— Уже идёшь домой? — весело спросил Аркадий Аркадьевич. — Вчера дольше тут была.
— Уже пора, вечереет, — отозвалась Ульяна, обернувшись и посмотрев в смеющиеся глаза старика с лучиками морщин.
— Не передумала на счёт аккомпанирования? — поинтересовался Аркадий Аркадьевич, подходя ближе к Уле, внимательно всматриваясь в её лицо. — Какая-то ты бледная. И глаза уставшие. Тяжёлый день?
Ульяна растерялась, но постаралась собрать мысли в кучу.
— Слишком много думала о том, что тревожит, — честно ответила она.
— Понятно. Ну так что с аккомпанированием?
Уля нахмурила брови. С одной стороны, она не очень-то и хотела играть в паре с незнакомым человеком. Это означало, что её обязательно захотят узнать получше, в то время как Ульяна старалась избегать близкого общения с людьми, и ей было проще ограничиться тем, чтобы просто назвать своё имя, приветственно кивнуть и на этом всё. Но часто люди хотят также узнать возраст, семейное положение, задают личные вопросы, а если не личные, то любые другие, которые помогут поддержать беседу. С другой же стороны, она хотела отвлечься, ведь так? Почему бы и нет? Возможно, именно это поможет ей отвлечься от назойливых мыслей о человеке-невидимке.
— Я поразмыслила об этом, — скомкано начала Ульяна. — И всё же решила, что было бы неплохо поиграть в паре. Думаю, что это было бы эффективнее и интереснее.
Аркадий Аркадьевич радостно хлопнул в ладоши и тихо рассмеялся. Уля слегка вздрогнула от неожиданной реакции старика.
— Отлично! Просто отлично, — качал головой старичок. — Я уж думал, никогда не найду ему хорошего скрипача в пару. Пойдём со мной, он как раз недавно вернулся и сейчас, верно, снова музицирует. О, он очень будет рад узнать, что ты всё-таки согласилась!
Уля почему-то оптимизма Аркадия Аркадьевича не разделяла, но и особо не расстраивалась, что решилась на это. А потому поспешила за стариком, который быстро шёл вдоль коридора.
— Вернер! — войдя в одну из дверей, старик заслонил весь вид Уле, поэтому ей оставалось только высматривать, что это за аккомпаниатор там такой, из-за широкой спины Аркадия Аркадьевича. — Я привёл тебе отличного скрипача!
Про себя Уля отметила крайне необычное имя пианиста.
— Неужели? — послышался прохладный бесцветный голос, от которого мурашки побежали по плечам и спине, а волосы на затылке приподнялись.
Наконец Аркадий Аркадьевич прошёл внутрь и дал Ульяне возможность увидеть помещение. Первое, что бросилось в глаза — два больших окна с такой же старой облупившиеся краской, как и все окна здесь. Но почему-то именно в этой комнате окна были намного больше, чем, к примеру, в комнате, где она играла. В них проникало очень много света заходящего солнца, его лучи мягко падали на чёрную крышку рояля, лаская блестящую лаковую поверхность инструмента. Рояль казался совсем новым, но при этом было в нём что-то настолько величественное и мудрое, что, казалось, он стоит тут уже пару десятков лет. Этот контраст со старыми рамами, обветшалыми стенами и идеально чистым и красивым роялем казался до ужаса смешным. Но было в этом что-то, что заставляло Ульяну смотреть и смотреть, не отрывая глаз.