— Ты мог хотя бы спросить, как дела у твоего ребёнка, — прошептала Ульяна, снова закрывая глаза, заранее чувствуя себя проигравшей.
Ох, кажется, зря она это сказала. Но и молчать не могла.
— Ты про Стаса?
— А у тебя есть ещё какие-то дети, помимо него? — Ульяна взглянула на него, прищурив глаза. Она бы совершенно не удивилась, если бы так оно и оказалось.
— С ним что-то случилось? — не понял Лёша.
— К счастью, единственное, что с ним случилось это то, что Стас не смог забить решающий гол.
— Это пустяки, — сказал Лёша. — Зачем мне знать это? Если с ним ничего не случилось, значит, всё хорошо.
Раньше этот обаятельный мужчина с тёмными глазами, волевым подбородком и каштановыми волосами, уложенными в незамысловатую причёску, был более участливым. Но в этом весь Лёша. Почему-то его всегда больше всех волновал именно он, а не кто-то другой. Раньше Уля не придавала этому никакого значения, считая, что это вполне нормально, потому что сама обладала долей эгоистичности. Но сейчас это стало переходить границы. Алексея буквально волновал только он и его выстиранная и выглаженная рубашка. Ну ещё и вычищенные до блеска туфли. Остальное для него было само собой разумеющееся. Он никогда не интересовался чьими-то чувствами или мнением. Всегда делал так, как только он считал нужным, и так, как было бы лучше для него самого. А если кому-то это не нравилось, то он был решительно настроен доказать этому человеку, что прав именно он, Лёша. И обычно ему это удавалось. Не потому, что он в действительности был прав, а потому, что умел заставить человека чувствовать себя подавленным, неправым и никчёмным.
Ульяна ненавидела, когда он так поступал не только со знакомыми, но и с ней. И даже со Стасом.
— Тебе обязательно нужна веская причина, чтобы узнать, как дела у твоего сына? — усмехнулась Ульяна. — Иногда то, что нам кажется пустяком, для него может быть проблемой вселенского масштаба. Стасу нужна поддержка, Алексей, и совет.
Уля часто называла его полным именем, когда была особенно раздражена, зла или обижена. Из всех трёх вышеперечисленных, скорее, первое.
— Стас достаточно взрослый, чтобы справляться с проблемами самому.
«Да, Лёша, ты забываешь, что твоему сыну всего лишь шесть лет», — подумала про себя Уля, однако вслух озвучивать свою мысль всё же не стала.
— Я не говорю, что ты должен решать все его проблемы, — возмутилась Ульяна, вытаскивая из ушей наушники. — Ты мог бы просто…
Она запнулась.
Тихий вдох.
И выдох.
Снова забыла, Уля?
Забыла, что этот разговор начинался очень много раз, и исход всегда был один и тот же? Лёша упорно не понимал. Или не хотел понимать. Тогда есть ли смысл пытаться ему что-то объяснять и расшатывать свои нервы? Она бы очень хотела попытаться вбить в его голову хоть что-то, но после стольких попыток… Есть ли в этом вообще какой-нибудь смысл?
— Впрочем, неважно, — снова прошептала Ульяна. — Мне противно от того, что я ношу твою фамилию, Кручинин.
— Что?
Ульяна встала, убрав с ног плед, подхватила на ходу чехол со скрипкой и направилась к выходу.
— Мне пора идти на занятия.
— Нет, давай-ка поговорим! — вслед кричал ей Лёша. — Может, объяснишь, что ты имела в виду?
Но она уже не слушала его. Не хотела.
Дверь мягко закрылась за ней.
Ульяна врала ему, когда говорила, что ей «пора» или она «опаздывает на занятия». Она могла приходить в музыкальную студию, когда хотела. Эта студия для таких же музыкантов, как и она. Которые играли не для публики или денег, а для своего собственного удовольствия.
Музыка помогала расслабиться, нырнуть в совершенно иной мир. Забыть хотя бы на мгновение о тех проблемах, которые поджидали её каждый день. Насладиться моментом.
Боже, как же она иногда жалела, что вышла замуж за Лёху Кручинина — друга какой-то маминой очень хорошей знакомой. А ведь как всё начиналось. Романтика и счастье повсюду. После женитьбы и рождения детей жизнь превратилась в настоящий ад.
Кручинина шла по мощёным тротуарам, скользким из-за недавнего дождя. Погода всё ещё оставалась очень пасмурной. Было прохладно и ветрено, деревья покачивались. Солнце скрылось за сероватыми тучами. Всё в привычных серых цветах. Она давно привыкла, что погода здесь обычно именно такая. Серая, дождливая, унылая. Уля на мгновение остановилась, всматриваясь в пасмурное небо, пытаясь угадать очертания солнца где-то там, вдалеке. Вдыхать этот влажный воздух с примесью запаха мокрого асфальта, выхлопных газов и чего-то ещё было одновременно прекрасно и ужасно. И она ненавидела эту неопределённость и одновременно с этим боготворила, не совсем понимая свои чувства и желания. Просто стояла вот так, наслаждаясь природой в любом её проявлении и видя в каждом листочке что-то эстетическое.