Ульяна немного изменилась с тех пор, как узнала об измене мужа. Её последние надежды на то, что она всё ещё может исправить отношения с ним, просто рухнули. В порыве эмоций она остригла свои густые, кудрявые тёмные волосы старыми скрипящими ножницами перед зеркалом ванной. Она давно перестала наносить косметику на лицо, не видя в этом абсолютно никакой надобности. И даже её прежняя бойкость пропала.
Теперь Ульяна не стремилась доказывать свою точку зрения и делать всё ради своих убеждений. Она уволилась с работы по просьбе Лёхи, который «сам в состоянии содержать свою жену и детей». Зачем только она это сделала? Без работы Уля чувствовала себя никчёмной пустышкой без возможности сказать миру хоть что-то. А ведь многие говорили, что у неё великолепное будущее. Кто-то даже намекнул на какой-то крупный музыкальный конкурс, после которого открыты многие двери. Да, как же. Теперь она стала совсем другой Ульяной. Вместо бойкой и острой на язычок всезнайки Ульяны Орловой появилась тихая и смиренная Уля Кручинина.
Она так скучала по прежним временам. По тем временам, когда была Ульяной, которая раздражала многих своими заумными и поучающими речами, но при этом была достаточно обаятельной, чтобы люди тянулись к ней. Ульяна любила общаться в больших шумных компаниях и тратить много времени на развлечения или даже на активный отдых с семьёй.
Лишь одежда осталась той же. Такой же удобной, которую она носила раньше. Простые штаны-кюлоты, кроссовки и удобная кофта на застёжке. Короткие волосы чуть выше плеч, которые Уля закалывала за ушами, чтобы кудрявая копна не мешалась. Выглядела она, наверное, как фрилансер, который сейчас на мели. Но ей было всё равно. Абсолютно плевать.
Когда тебе плевать на то, что подумают о тебе окружающие, ты либо безгранично счастлив так, что не замечаешь ничего вокруг. Либо ты несчастен настолько, что тебе уже всё равно и ты просто не хочешь что-либо замечать. Иногда даже своё отражение в ванной.
И Ульяна не знала, что с этим делать. Иногда хотелось оказаться в безлюдном месте и закричать настолько громко, чтобы потом болело горло. Ульяне всегда казалось, что вместе с этим криком уйдёт всё то болезненное, что так долго копится в её душе. Нарастая большим комом с каждым новым днём, с каждым словом, сказанным её мужем.
И бывало, на неё нападала тревога, внезапно взявшаяся из ниоткуда. И это пугало её. Тогда она начинала искать причину этой тревоги и натыкалась на очень неприятную мысль.
«Что, если я закричу, пытаясь освободиться от эмоций, но это не поможет?» — Ульяна всякий раз ловила себя на этой мысли в момент тревоги.
Что, если после этого груз, который сковывает её мысли и даже движения, станет тяжелее? Ляжет на плечи настолько непосильной ношей, что она не сможет даже свободно дышать?
Если, если, если…
Это «если» раздражало и пугало. Поэтому она старалась не употреблять это слово.
Ульяна, наконец, пришла к любимому зданию.
Студия находилась совсем недалеко от дома. Это было красивое новое здание с большими окнами и стеклянными дверьми. Всё в нём как будто кричало «Зайди сюда!», и Ульяна всегда следовала за этим зовом.
Музыкальная студия всегда была для неё чем-то вроде отдушины. Местом, где она могла спокойно отдохнуть, подумать и успокоиться. Когда Ульяна играла на скрипке, мысли на время покидали её. Она могла просто наслаждаться музыкой, моментом. Дрожанием струн. Вначале еле заметным, который лишь слегка щекочет подушечки пальцев. Затем всё больше и больше нарастающим, который в итоге превращается в крупную дрожь, проносящуюся через всё тело, начиная с пальцев и заканчивая стопами ног. Это дрожание, создающее прекрасные мелодии, казалось, достигало самого сердца и отзывалось в ушах.
Она могла смотреть на волоски смычка. Как они иногда мягко касаются струн, иногда изо всех сил прижимаются к ним, создавая музыку. Как от множества волосков в разные стороны разлетаются пылинки канифоли в свете солнца, заглядывающего в большое панорамное окно.
Она наблюдала, как её грубые и жёсткие от постоянной игры на скрипке подушечки пальцев снова и снова ложатся на струны разной толщины, нажимая, перебирая или лишь слегка прикасаясь. Как двигается кисть её руки, которой она вела смычок, как пальцы прикасаются к колодке. Как сжимают смычок от напряжения или, наоборот, расслабляются от наслаждения.