— Это всё же музыкальная студия. Думаю, что играть в ней будет так же хорошо, как и в этой. Посмотрите, может быть, вам понравится.
— Большое спасибо, — улыбнулась Ульяна. — Вы очень облегчили мне жизнь, я как раз хотела поискать студию.
Кручинина, развернувшись, уже собралась уходить, но всё же решила высказать мысли, которые настойчиво крутились у неё в голове.
— Кстати, — Ульяна через плечо обернулась к блондинке. — Увлечение не может быть просто. Если вам это действительно нравится, вы вправе позволить себе заниматься тем, чем вам хочется.
Блондинка с благодарностью улыбнулась и кивнула.
Как же Ульяне самой не хватало таких слов. Чтобы кто-то сказал ей, что если она хочет высказать всё своему мужу, то должна так и поступить. Ведь она вправе иметь и высказывать своё мнение, и никто не должен быть этому помехой. Чтобы сказал, что если она очень-очень устала, то может подать на развод, если она уверена в том, что отношения с Лёшей уже не спасти. Чтобы сказал, что она обязательно справится и сможет снова работать, сможет, как раньше, общаться со Стасом и продолжать помогать ему и воспитывать его. Совсем немного слов, только это, и Ульяна перестала бы бояться. Перестала бы быть такой трусихой и сделала бы, наконец, то, что так хочет сделать уже очень и очень давно.
Музыкальная студия, адрес которой ей дала та приятная девушка, была в другой стороне от этой студии, но при этом не так уж далеко от её собственного дома.
Полная надежд и всё же немного страха, Ульяна направилась в новую студию. В новую жизнь.
Ⅱ
Ульяна, прищурив глаза и нахмурив брови, внимательно осмотрела здание, которое возвышалось перед ней и с немым величием, словно посмеиваясь, поглядывало на неё.
Вся эта огромная студия, которую тяжело было назвать студией, была словно из другого времени. Массивное двухэтажное здание с отделкой из крупных, пожелтевших и некогда целых кирпичей. Высокие деревянные окна, уже давно потемневшие, и тяжёлые дубовые двери. Огромные, они словно были вратами в другой мир. Наверняка советская постройка. Ульяна про себя отметила, что та, наверное, уже давно находится в аварийном состоянии. Однако, несмотря на всё это, здание не теряло своей красоты и величия. Оно выглядело гордо, властно и напоминало очень доброго, но в меру строгого старичка-ветерана.
Ульяна кривовато улыбнулась. На самом деле ей нравились такие здания. Было в них что-то по-настоящему эстетическое, что-то, что не выразить никогда словами, что-то, что бурлит эмоциями и чувствами чего-то очень приятного прямо в груди, в сердце. И хотя после большой студии в стиле модерн, которую ей пришлось покинуть, студия-старичок была немного непривычной, но от этого Ульяна не теряла желания побывать там.
Кручинина, поправив на плече лямку футляра, поднялась по каменным, по-прежнему целым, но кое-где всё же потрескавшимся от времени ступенькам и внимательно осмотрела табличку рядом с дверью, на уровне глаз. На самом деле не совсем табличку, а приклеенный скотчем листок обычной бумаги поверх таблички.
«Музыкальный клуб Inspiratio*» — было написано изящным подчерком на листе. Это название, в принципе, никак не облегчило ей жизнь. Латынь она, к сожалению, не знала.
Ульяна приподняла листочек вверх и прочитала уже почти стёршуюся и пыльную надпись «Музыкальная школа №9».
На самом деле Ульяне не очень-то и хотелось вступать в клуб, потому что она решительно не любила подобное. Не потому, что на это была какая-то особая причина, и не потому, что с этим были связаны какие-то плохие воспоминания, просто она не хотела. Почему-то словно подсознательно она отталкивала всё, что связано с клубами и всевозможными кружками по разным видам деятельности. Почему — она никак не могла понять. Она вообще многое не могла понять в самой себе.
Но было уже поздно искать что-то другое, потому что это здание по-настоящему впечатлило Улю, и она не намерена была отказываться от него. Тем более, уже вечерело. Медленно вдохнув по-прежнему влажный воздух, она открыла дверь, которая, как оказалось, очень тяжело открывается, и вошла в другой мир, другое время.
Внутри было немного уныло. Её встретил длинный коридор, вдалеке расходящийся развилкой влево и вправо. Тут было не так светло, как в её старой студии, но горело несколько старинных небольших люстр, заливавших всё жёлтым светом, который был одновременно приятен глазу из-за своей мягкости и при этом раздражал, так как был намного темнее, чем, к примеру, галогеновые или люминесцентные лампы, отлично освещавшие большие участки.