Время пронеслось очень быстро. Ульяна разобрала лишь небольшую часть произведения и смогла более чем сносно её сыграть. Звучало по-настоящему прекрасно. Кручинина слушала звуки, издаваемые скрипкой, и, прикрыв глаза, наслаждалась.
Забыв обо всём, Ульяна смогла очнуться от музыкального дурмана, только когда на улице стало совсем темно. Она быстро глянула на часы и, ужаснувшись — уже девять часов вечера! — поспешила уложить скрипку в футляр. Пальцы слегка подрагивали от волнения, а глаза лихорадочно бегали. Лёша, наверное, будет очень зол. Ей придётся выслушать очередную порцию оскорблений и поучений.
Кручинина вылетела из комнаты со скоростью, уступающей разве что ракете. Быстро попрощалась с Аркадием Аркадьевичем и направилась к выходу. Даже не заметив, что, кроме неё и старичка, в коридоре есть кто-то ещё.
Ульяна, наверное, и не заметила бы его, если бы они не соприкоснулись плечами на выходе из клуба. Она мельком, лишь уголком глаза увидела его профиль.
«Странный, очень странный человек, — подумала она в тот момент. — Человек-невидимка».
И Ульяне самой стало как-то странно и не по себе от того определения, которое она дала этому бесцветному мужчине.
Его профиль она запомнила как никогда хорошо. Бледная, даже слишком кожа, тонкие губы, еле-еле отличающиеся от лица слегка розоватым цветом. Выдающаяся, аристократичная наружность. И орлиный нос, который великолепно дополнял его утончённые черты лица. И его волосы были такими же белыми, как и кожа, и всё это словно обесцвечивало его. Как человека, как личность. Он сам излучал какой-то холод и пустоту, из-за чего казалось, что рядом с тобой и не человек вовсе. Невидимка, призрак. О, он действительно был будто полупрозрачным. Как предмет интерьера. Декор.
Как странно было думать так о живом человеке. Уля впервые в жизни встретила такого человека. И пахло от него так же, как на улице. Влажными листьями и асфальтом. Он словно сам был никем и всем одновременно. Словно его тут и нет, но одновременно с этим он заполняет каждую частичку пространства, даже самую маленькую. Это настораживало.
Но Ульяна не задержалась на мужчине-невидимке надолго. Её телефон начал издавать знакомую мелодию, и она ответила на звонок, поэтому быстро упустила незнакомца из виду. Он быстро скрылся и не оставил после себя ничего, словно его тут никогда и не было. Удивительно.
— Алло, — негромко сказала Уля в трубку телефона, на ходу закидывая футляр с инструментом на плечо. — Привет, сынок.
— Привет, — жизнерадостно ответил ей сын. — Ты скоро придёшь?
— Уже бегу домой, милый. Скоро буду.
— Хорошо, до встречи, — сказал Стас и повесил трубку.
Ульяна поспешила на встречу с сыном. Стас — единственный человек в мире, которого она по-настоящему любит и всегда беспокоится о нём. Как бы Ульяну иногда ни раздражал Лёша, она не могла не любить сына. Она слышала про случаи, когда матери из-за своего мужа начинали срываться на ребёнке. Она за собой такого не замечала и всей душой надеялась на то, что это не самообман, и она действительно искренне заботится о сыне и любит его. Жизнь без Стаса была для Ульяны чем-то невозможным. Тем, что даже словами было сложно описать. Как если бы она вдруг попала в чёрную дыру. Нет ни людей, ни даже света. И ничего не видно, не слышно. Невозможно что-либо сказать и, кажется, даже вздохнуть. А если она попробует, тотчас же сгорит, как спичка, и превратится в маленький чёрный скукоженный уголёк, который никому не нужен. Который уже не может принести миру пользы, который сам по себе никто и даже сам себе помочь не может. Для Ульяны это было хуже смерти, и потому она всегда старалась уделять своему сыну всё своё внимание, защищать его от всего, что покажется ей опасным.
Стас дарил ей свою любовь в ответ, и это помогало ей справляться с бытовыми проблемами и чувствами, которые порой пожирали её изнутри.
Иногда ей казалось, что только Стас единственный лучик света в её жизни. Из родителей у неё осталась лишь мама. Отец умер, ещё когда ей было четырнадцать, братьев и сестёр не было. Она никогда не знала, что значит бабушка и дедушка. Только мама. Она любила её очень-очень сильно, но у мамы не было возможности так часто ездить к Ульяне. А ещё Уля не рассказывала маме о своих проблемах, ведь боялась расстроить её. Она вообще никому ничего не рассказывала, считала, что сможет сама справиться со всей болью, которая копится в её душе.
А Стас… Он обнимал её после школы, целовал в щёку, и плохой день забывался. Вечер становился лучше. Куда лучше.
Поэтому Ульяна бежала как можно быстрее. Брать такси — больше времени потерять. До дома было недалеко — Уля добежала быстро. Пригладила волосы и, натянув дежурную улыбку, открыла дверь.