Примерно, такое рассказала Франческа.
- Воровать нехорошо, - глубокомысленно отметил Агофен, выслушав бабушку. - Воровство это пережиток.
- Хочешь сказать, что у вас в Джиннахурии не воруют? - спросил Максим.
- Ну-у-у... - протянул Агофен, - Заверяю тебя, мой любопытствующий друг, что у нас, в Блистательной Джиннахурии, ни один джинн воровать не станет.
- Все такие честные? - не поверил Дороша.
- Честные или не честные, кто может сказать? Но все достаточно разумные. У нас существует неотвратимость наказания. Все знают, что джинны-блюстители, при помощи профессиональных заклинаний, сразу вычислят, кто украл и что украл. Потом они выведут вора на площадь, посадят его на досадную скамейку, без права скрывать свое истинное лицо, и обольют презрением. Все прохожие и пролетающие мимо джинны будут смотреть на вора с укоризной и осуждающе покачивать головами. Вот такое неотвратимое моральное наказание придумали наши мудрецы. Поэтому никто воровать не хочет. А у вас драконов-блюстителей разве нет?
- Нет, у нас драконов-блюстителей, у нас сторожевые гусаки.
- Но гусаки никого не могут задержать, и никого не могут облить презрением. Как же они охраняют частную собственность?
- При виде вора сторожевые гусаки должны громко гоготать, хлопать крыльями и агрессивно бросаться на него.
- Когда пропала тележка они гоготали и бросались?
- Нет, они почему-то не гоготали, - сообщила Франческа. - И не бросались.
- Твоих соседей сторожевые гусаки хорошо знают? - спросил Максим.
- Конечно.
- Когда кто-то из соседей приходит на твой участок сторожевые гусаки шум не поднимают, так ведь?
- Конечно. Зачем гусакам шуметь, если соседи пришли.
- Что же тогда получается? - Максим внимательно посмотрел на Франческу. - Получается, что чужие здесь не ходят. А свои вполне могут и заглянуть. Ночью, когда никто кроме гусаков их не видит.
Получалось именно так. Эмилий и Дороша тоже смотрели на Франческу, ждали, как она к этому отнесется. Франческа отнеслась к этому плохо.
- Никогда и никто! - возмутилась Франческа. - Никогда и никто из драконов Пегого Бугра не станет воровать у своих!
- Так уж и никто?! - не поверил Дороша. - Если валяются небрежно брошенные грабли или вилы, значит они бесхозные. Почему бы их и не подобрать. Такое бывает?
- Такое бывает, если валяются, подберешь, не пропадать же им, - согласилась бабушка Франческа. - Но если хозяин найдется, всегда отдаешь. А тут все, с концами. И у нас пропадает не только то, что валяется. Животных красть начали. Три дня тому назад у хромого Зигмуда козу украли. Дойную. Увели и она даже не мемекнула. Да что там коза?! У Халюпиных сторожевой гусак исчез. Это вам как? Тоже свои? Да?!
- Знаю я этих гусаков, - сказал Дороша. - Покажи им корку хлеба, посыпанную солью, они за ней до самых Граничных гор ковылять будут. Поманили его чем-нибудь вкусным, он за ворами и пошел.
Бабушка Франческа обиделась за пегобугорских гусаков, помолчала немного, затем взяла реванш:
- У дедушки Филидория, его участок крайний на нашем Бугре, как раз на выселки выходит, колодец украли. Тоже по-твоему - свои?
- Как это колодец украли? - не поверил Дороша. - Колодец - есть имущество в землю вкопанное и наглухо закрепленное. Он становится частью самой природы. Украсть колодец нельзя, потому что это невозможно.
- А украли! Там колодец сто лет стоял, его еще при отце деда Филидория выкопали. А вчера утром вышел Филидорий во двор - никакого колодца и нет. Ровное место, как будто ничего там никогда и не бывало.
- Может все-таки пришельцы? - предположил Максим. - Не станут же драконы друг у друга колодцы воровать. Такую кражу вполне можно отнести к загадочным и неопознанным явлениям. По уровню непонятного и таинственного вполне на пришельцев тянет.
- Пришельцы, конечно, могут все... - Агофен задумался. - Но до сих пор, с колодцами они, вроде, не связывались.
- Зачем пришельцам колодец? - спросил Дороша. - Куда им его девать?
- Может быть, для изучения уровня культуры, - прикинул Максим. - Или для исследования характерных особенностей быта местного населения?