- Почему? - спросил Эмилий.
- По качану! Разве непонятно?
- А если без овощей? - Максиму тоже не хотелось уходить из этого домика на окраине, да и некуда им было идти.
- Можно и без овощей, - недовольно проворчал лерпрекон. - Генерал опасался Эмилия и хотел его задержать, но ничего у него не получилось. Так?
- Так.
- Теперь секретные планы генерала исчезли. Гроссерпферд сообразит, что это работа Эмилия. И чтобы вернуть документы решит задержать его. А где Эмилий может укрываться? У бабушки Франчески, на Пегом Бугре. Такие вот дела, - продолжать Дороша не стал, и так все было ясно.
- Не найдут они наш дом, - не очень уверенно возразила бабушка. - И, вообще, что вы пристали к мальчику?! - пожалела она джинна. - Все у вас не так! Сами бы попробовали пробраться в логово генерала со всеми его собаками, адъютантами и лейтенантами, тогда бы и говорили.
А Агофен держался достаточно уверенно, как будто он ничего плохого не совершил.
- Не судите меня строго, - попросил он. - Ведь я находился в экстремальных условиях. В кабинет генерала, где я пребывал, каждую минут мог зайти кто-нибудь из его любопытных адъютантов. Мне надо было действовать быстро и обдумано. Но эти два понятия, к сожалению, иногда исключают друг друга. Выслушайте мой правдивый рассказ до конца и подумайте о том, как повел бы себя каждый из вас, если оказался бы в моем, нелегком, положении. Питаю надежду, что после этого, вы простите мой поступок, ибо помыслы мои были чисты и серьезного прокола я не допустил.
- Просто надо пойти и положить эти бумаги на место, - Франческа собрала в аккуратную стопку все, что принес Агофен. - Пусть этот ваш генерал на них смотрит и радуется. Но сначала мы прочитаем их и узнаем все генеральские секреты.
- Никто не сможет положить эти бумаги обратно в тайник, дорогая Франческа, - джинн с благодарностью посмотрел на защищавшую его бабушку. - Поздно их класть на место.
- Генерал уже обнаружил пропажу? - Максим недовольно поморщился. - Интересно, что он сейчас делает?
- Не знаю, что он сейчас делает, но кабинета, в котором был тайник, у него больше нет. Бараны остались, собаки и адъютанты остались, а кабинета нет. И дома тоже нет, - джинн развел руками, показывая этим, что теперь он генералу Гроссерпферду ничем помочь не может.
Все уставились на джинна, ожидая объяснения.
- Выкладывай! - попросил Максим. - Что ты тень на плетень наводишь?
- Так вы же мне рассказать не дали, - ухмыльнулся джинн.
- Рассказывай, что дальше было?
- А дальше, - весьма охотно продолжил свой рассказ Агофен, - когда я увидел, что написано в этих бумагах и что нарисовано на карте, мне очень захотелось принести их сюда, показать вам, потом переправить нашему другу, доброму барону Брамина-Стародубскому, который был так гостеприимен, что согласился повесить нас не до концерта художественной самодеятельности, а после него. Я уже сложил все эти бумаги и спрятал их в халате, когда словно вспышка молнии меня озарила мысль высказанная однажды нашим куратором Кохинором Сокрушителем Муравейников, да продляться дни его блаженной жизни до бесконечности...
- Агофен, а нельзя ли, в порядке исключения, не рассказывать сейчас о мыслях твоего куратора, да продляться дни его жизни до бесконечности? - спросил Максим.
- Но мысли Кохинора Сокрушителя Муравейников, да продляться дни его блаженной жизни до бесконечности, мудры и поучительны. Выслушав их, мы все станем нравственно богаче.
- Агофен, мы готовы подождать с нравственным богатством, - поддержал Максима Эмилий - Давай сейчас о деле. А о мудрых мыслях мы с удовольствием послушаем несколько позже.
- Я хотел как лучше. Но если вы так считаете, можно сначала о деле, - согласился джинн. - Итак, я вспомнил замечательную мысль нашего куратора, Кохинора Сокрушителя Муравейников, да продляться дни его блаженной жизни до бесконечности... - Агофен развел руками, показывая этим, что, к сожалению, самою мысль сейчас изложить не может, - вспомнил и понял, что нельзя забирать документы. Погрязший в черных замыслах Генерал не должен знать, что о его измене стало известно. И я застыл в нерешительности, ибо желание мое, забрать документы, вступило в противоречие с осторожностью, предостерегающей от этого действия. Наверно я так и стоял бы, как синий тролль в безлунную ночь, до прихода самого генерала, если бы меня из этого состояния не вывела мудрая черная кошка.
- Враг моего врага - мой друг, - сказала она. - Я вижу, что ты застыл и, как последний идиот, собираешься дожидаться прихода генерала Гроссерпферда. Верблюд будет рад увидеть чужака возле своего сокровенного тайника и прикажет своим адъютантам изжарить тебя на костре, как глупого барана. Хотя есть тебя здесь никто не станет.