Потом Дороша увидел впереди небольшую полянку и принял немного влево, чтобы обойти ее, не хотелось ему выходить на открытое место. Он осторожно проскользнул между двумя кустами орешника и застыл: перед ним стоял рыжий широкоплечий парень в зеленой куртке и серых штанах. В правой руке он держал дубину, а указательный палец левой руки прижал к губам, предлагая Дороше молчать. Разбойники тоже умели неслышно ходить по лесу.
Нельзя сказать, что лепреконы особенно храбрый народец, нельзя и сказать, что чувство долга перед товарищами толкнуло Дорошу на подвиг. Не думал в это время Дороша ни о храбрости, ни о необходимости совершить подвиг. Просто он понял, что напоролся на разбойников и надо погромче свистнуть, предупредить товарищей.
Но свистнуть не получилось. Откуда-то сзади, протянулась здоровенная лапища и плотно прикрыла лепрекону рот.
- Ты куда, малыш идешь? - спросил рыжий.
Лепрекон как стоял, так и остался стоять. Он не только говорить, но и шевельнуться не мог, настолько крепко держал его разбойник подкравшийся сзади. Сожми тот руки чуть сильней, он раздавил бы Дорошу.
- Ты не бойся, малыш, - успокоил Дорошу рыжий. - Мы тебе ничего не сделаем, только не шуми. Понял?
Ну, понял Дороша, понял. Но как скажешь, если у тебя рот закрыт здоровенной лапищей?!
- М-м-м... М-м... - промычал Дороша, и попытался глазами продырявить рыжего насквозь.
Глаза не шило. Глазами не проткнешь. Но рыжий почувствовал.
- Отпусти его, Малявка, ты его задушишь. С ним поговорить надо, может он что-то видел?
Лапа исчезла. Разбойник отпустил лепрекона и тот, в первую очередь, глубоко вдохнул, дышать ему было просто необходимо. А во вторую очередь Дороша повернулся и сказал Малявке все, что он думает об этом разбойнике. А думал о нем лепрекон плохо. О родственниках разбойника он тоже плохо думал. И о том, куда этому Малявке следует отправиться и что ему там делать, сказал очень подробно.
Рыжий с удовольствием выслушал лепрекона.
- Ты смотри, - восхитился он. - Такой маленький, а сколько в тебе помещается.
А Малявка, ростом и не особенно высокий, но зато шириной в два обхвата, был разбойником добродушным и нисколько на лепрекона не обиделся.
- Так ежели я бы тебе рот не зажал, ты бы верещать начал, - объяснил он приглушенным баском. - Все бы сразу нам испортил. В лесу шуметь нельзя.
- Что, силу девать некуда!? Сладил!? - не мог остыть лепрекон. - Грабить вышли, так хватайте тех, у кого монет полно, меня чего хватаете!? Чуть табак не рассыпал! И дышать не дает! Тьфу, - с отвращением сплюнул Дороша.
- Ладно, не заводись, - попытался успокоить его рыжий. - Мы тебе ничего плохого не сделали. Просто нам поговорить надо.
Но утихомирить лепрекона было не просто. А, кроме того, он решил, что чем громче будет говорить с разбойниками, тем быстрей товарищи его поймут в чем дело, и обойдут засаду.
- Чего он за лицо хватает!? - наседал лепрекон. - Тоже манеру взяли, за лицо хватать! Руки грязные, а он за лицо хватает!
- Ничего не грязные, - пытался оправдаться Малявка и показал руки Дороше. На, смотри.
- Не грязные! Это он называет не грязные! - верещал лепрекон и голосок его был, наверно, слышен на другом конце леса. - Ты когда их последний раз мыл? Да я вашему атаману жаловаться буду. Ведите меня к Загогульскому, он вам покажет, как лепреконов грязными руками за лицо хватать.
Разбойники уже и не рады были, что связались с занудным и визгливым лепреконом. Обычно все, кого они останавливали, побаивались разбойников. И уж, во всяком случае, никто из них не кричал на грабителей. А такого, чтобы требовал отвести его к атаману Загогульскому, сроду никогда не бывало. Малявка приуныл и с надеждой поглядывал на рыжего.
- Рогмунд, - попросил он, не надеясь на собственное красноречие, - да скажи ты ему...
"У рыжего, оказывается, имя есть, - удивился лепрекон. - Да заковыристое. При такой рыжести зачем человеку еще и имя? Все равно "рыжим" называть будут." - Но рассуждать об этом вслух не стал.
- Да утихомирься ты и не ори! - прикрикнул на Дорошу рыжий.
- Ты еще на меня и кричишь! Ты его еще и защищать собрался, - обрушился лепрекон на рыжего. - Да я Тимохе скажу, чем ты здесь занимаешься, он тебя научит, как с лепреконами разговаривать. Он тебе штаны спустит, у Тимохи на тебя ремень найдется.
- Тимохе?.. - растерялся рыжий Рогмунд.
- Ты разве не из Тимохина рода?! Или из Архиповых? Так я и Архипу скажу!